— Да… места здесь хорошие. Сейчас ягоды пошли. Если на вершину хребта поднимитесь, так там, среди можжевельника и камней, прямо россыпи ягод: и брусника, и черника, и шикша…
— А что за шикша? — прервала его Инесса Львовна. — Я не слышала о такой ягоде.
— Ее еще вороникой или водяникой называют, — пояснила Елизавета Капитоновна. — У нее листья узкие, жесткие, напоминают палочки, а ягоды черные, пресные на вкус.
— Зато, — добавил Леопольд Фомич, — эта невзрачная, пресная на вкус ягодка отлично утоляет жажду, лечит головную боль, а витаминов в ней больше, чем в клюкве…
— Еще бы туда подняться, на этот хребет, — недоверчиво заметила Инесса Львовна. — Подъем сколько времени занимает?
— Если так это… не спеша идти, — Петр начинал осваиваться в новой компании, — то подъем займет часа три. Вся тропа размечена, и с пути вы не собьетесь. Правда, в некоторых местах придется карабкаться на карачках…
— Что? Такой крутой подъем? — недоверчиво спросила Люся.
— Ну… это уже совсем, когда к вершине будете пробираться. Там камни большие, и приходится хвататься за них руками и ползти, как на четвереньках только вертикально.
— Кстати, Люся, — вспомнил Глеб. — Мы же принесли грибы и хотели узнать, они съедобны или нет. Ты их положила у двери и забыла.
— Ой, действительно. Подождите, я сейчас принесу.
Люся вернулась в столовую, держа в руках полный пакет рыжевато-коричневых грибов.
— Ну-ка, ну-ка, — Петр заглянул в пакет. — Ну… это опята, стопудово! Вы их на тропе к староверам брали?
Люся утвердительно кивнула.
— Их там сейчас море, — Петр вальяжно развалился на стуле. — Если знать еще места, так за полчаса можно пару ведер запросто насобирать. Там же ими все пни усажены… А знаете, что… — он замер на полуслове. — Я там осенью на медведя наткнулся!
Некоторое время в столовой царила тишина. Петр оглядел присутствующих, оценивая произведенный им эффект.
— Слушай, Петька, ты мне всех гостей своими медведями распугаешь. У нас же бизнес провалится, — прервал его Леопольд Фомич, но Петр, не обращая внимания, продолжал, напустив на себя таинственный вид:
— Вы думаете, про медведей байки языком чешут? Вы отдыхаете здесь только один день, а я тут живу и всякого навидался… Медведи здесь есть! — категорично отрезал Петр и налил себе полный бокал вина.
— Вы нас не пугайте, — Инесса Львовна посмотрела по сторонам. — Вы, может, и не боитесь медведей, но мы же — женщины, — она бросила быстрый взгляд на Люсю. — Мы приехали сюда отдохнуть, посмотреть горы. Нам не нужны здесь медведи. Послушайте, тут же туристический кластер, как я понимаю. Гостевые дома и все такое… Куда смотрят организаторы?! Давно пора переловить всех медведей и переселить их куда-нибудь подальше.
— Петр у нас любитель потравить байки, — Елизавета Капитоновна улыбнулась. — Кто желает еще чаю?
— Ага, байки потравить! — обиженно воскликнул Петр. — Не верите?! Вот, слушайте, ты же Леопольд сам знаешь, что это правда, слушайте. Прошлой осенью, ну еще первый снежок только-только припорошил, иду я, значит, на рыбалку. Озеро-то еще не подернулось льдом. Вот, иду я, значит, по тропе к староверам, там у них клев хоть куда! И вдруг… вижу, около тропы куча такая… из листьев и снежком припушена. Ну, я встал, думаю, что же это такое? Еще пару дней назад ее здесь не было. А нюхом-то чую… запах, воняет, ну не при женщинах будет сказано… Короче, сильно плохо пахнет. И куча-то эта у самой тропы лежит. Ну, я возьми ее да… садком-то. Смотрю… куча зашевелилась, зашуршала опавшими листьями, снег, сухие ветки с нее осыпаются и… бац! Медведь поднимается во весь рост передо мной!
Петр остановился и повернулся к Леопольду Фомичу:
— Фомич, плесни, горло пересыхает.
Глотнув вина, он помолчал, высматривая желающих возразить ему, но гости замерли, ожидая продолжения рассказа.
— Я, конечно, опешил, но это только наперво. Он-то встал, не разобрав, кто и откуда идет. Они же, медведи, подслеповаты. Видят плохо, зато нюх у них ого-го! Так вот, я и говорю, этот поднялся и стоит ко мне задом. Ну, я возьми и как садани его садком по заднице… — Петр посмотрел на присутствующих женщин, но его слова, по-видимому, не смутили их. — Он повернулся и так зырит на меня, медведь-то, вижу, он спросонья-то… очухаться еще не может. Ну, я его по башке садком… жасть! Жасть!.. Ну, умора!
Лицо Петра расплылось в самодовольной улыбке.
— И, что? Медведь вас не тронул? — Люся испытывала недоверие к Петру и, в тоже время, страх перед медведями.
Петр свысока посмотрел на нее, его усы одобрительно зашевелились, а глаза еще ярче засверкали из-под густых, черных бровей:
— Это я его больше не тронул, — он пригладил рукой усы. Его лицо светилось. В этот момент Петр переживал самые радостные эмоции. — Он как сиганет! Только пятки засверкали. Ну… и со страху-то… ну, не к столу будет сказано…
Петр хотел еще чем-то дополнить свою историю, как очередной звонок прервал его.
— Мы никого не ждем, тем более, уже скоро одиннадцать, — Елизавета Капитоновна вопросительно взглянула на Леопольда Фомича. — Лео, посмотри, кто там.
