Глеб и сам пристально всматривался в эти три параллельно идущие разрыва ткани, к которым прилипли комочки земли.
— Похоже, напал он на деда, — продолжал Леопольд Фомич, — лапой содрал плащ. А палку-то… смотри, как пожевал… как будто ее в жерновах мололи.
Но взгляд Глеба оставался прикованным к плащу.
— Так, так, так… — Глеб застыл, погруженный в себя.
За их спинами внезапно раздался голос Петра:
— Слушай, Фомич. Ты… тово… давай, пальни пару раз, — Петр был бледен, в глазах застыл испуг. — Шугани его, если он тут, рядом где…
— Да без тебя знаю, что делать, — Леопольд Фомич, прищурившись, осмотрелся. — Надо бы пошарить по кустам… может, дед где-то рядом, и ему нужна помощь.
Он снял с плеча ружье, вскинул вверх. Выстрел долгим эхом полетел к хребтам за озеро. Они постояли, прислушались. Ответом им был шум ветра в кронах деревьев, да карканье вспугнутых ворон.
— Держаться будем вместе, — уверенность Леопольда Фомича подбодрила его спутников. — Я иду первым, вы — шагов на пять-семь позади. Если что, я стреляю.
Леопольд Фомич, держа ружье наготове, шагнул в пролом малинника. На небольшом удалении за ним следовали Глеб и Петр. За малинником начинались сплошные заросли мелкого кустарника и высокой травы. Пройдя несколько шагов, Леопольд Фомич остановился, внимательно осматриваясь по сторонам:
— А куда он дальше-то пошел? Здесь следов уже не видно…
Покружив по лесу вокруг поляны, они не обнаружили ничего, что могло бы пролить свет на исчезновение Дормидонта Ниловича. Вернулись на поляну. Лица мужчин были хмурыми и сосредоточенными.
— Я же вам говорю, он уволок старика, — Петр успокоился и теперь пытался убедить их в своей правоте. — Он же — махина, взял его в зубы, да на четырех лапах и ходу! Да… жаль деда.
Леопольд Фомич молчал, Глеб, тем временем, снова нагнулся к плащу, покачал головой.
— Странно, очень странно… — он поднялся с корточек, глубоко погруженный в себя. Его отвлек оклик Леопольда Фомича:
— Идемте, оставим все как есть. Теперь этим пусть занимаются спасатели или полиция.
Они вышли на дорогу к поселку.
— И вот еще что, — Леопольд Фомич потер подбородок и в сомнении посмотрел на своих спутников, — я тут подумал… наверное, не стоит говорить о сегодняшней находке нашим женщинам. Ясности насчет деда никакой нет, и мы только расстроим и напугаем их, — он повернулся к Петру, — а твоя Клавдия весь поселок взбудоражит!
Оставшуюся дорогу шли молча. Когда повернули на Лесную улицу, Леопольд Фомич еще раз напомнил Петру:
— Держи язык за зубами!
При виде магазина, у Петра вырвался возглас изумления:
— Мать моя, Клавдия! Зачем она покрасила стены в желтый цвет?! Ну, бабы! Ну, бабы! Вот, кто их поймет?! — Петр беспомощно развел руки и прокричал:
— Клавдия, ты где?
Дверь магазина распахнулась, и Клавдия, поправляя постоянно сбивающуюся на лоб косынку, выскочила на крыльцо.
— Ты че, Клав! Зачем ты покрасила стены-то желтым?! Ты еще розочки и ромашки нарисуй… У нас че… магазин или детский сад?
Клавдия всплеснула руками:
— Вернулся, бармалей! Я тут вся извелась вчера, а он идет… с утра уже хороший! Что, с медведем на пару разливали? Нет, посмотрите на него?! — она подперла бока руками. — Ему, видите ли, моя работа не понравилась! Я тут прогрессивные методы ведения бизнеса внедряю, пока ты бегаешь по горам…
Петр с Клавдией продолжили эмоциональное обсуждение нового облика магазина, а Леопольд Фомич с Глебом прошли в гостевой дом. Женщины нетерпеливо дожидались своих мужей в холле. При виде Глеба, вошедшего вслед за Леопольдом Фомичем, Люся ахнула:
— Глебушка! Что случилось?! На тебя напал медведь? Ты посмотри на себя, ты видел свое лицо?
— Вам стоит гордиться своим мужем, мадам. Он не побоялся вступить в схватку с группой медведей, живущей на заповедной территории и полонившей Петра, — с широкой улыбкой бодро отчеканил Леопольд Фомич.
Люся побледнела. Елизавета Капитоновна улыбнулась:
— Ой, да не слушайте его. Мужчины… до седых волос доживут, а ведут себя как мальчишки.
— Это я сам напал, только не на медведей, а на овраг, — улыбаясь, ответил Глеб. — Зато мы вернули исчезнувшего Петра. Вот на след Дормидонта Ниловича, к сожалению, напасть не удалось. Он не вернулся? — Глеб бросил быстрый, но внимательный взгляд в сторону Елизаветы Капитоновны.
— Нет, не возвращался, — Елизавета Капитоновна в волнении посмотрела на Леопольда Фомича. — Я не знаю, что делать? Павел Иванович очень переживает. Наверное, надо вызывать полицию.
— В сложившейся ситуации я не вижу другого выхода, — сухо бросил Леопольд Фомич.
Глеб, сопровождаемый укоризненными взглядами Люси, прошел в номер, принял душ и теперь сидел на стуле посреди комнаты.
— Осторожнее, Люся! Жжет сильно.
— Потерпи, Глебушка, — Люся смачивала йодом вату и прикладывала ее к краям ссадины на боку мужа. — Надо все обработать, чтобы обошлось без осложнений… И это называется — приехать на недельку, отвлечься от городской суеты и работы, — она вздохнула и покачала головой. — На кого ты похож, горе луковое? Ты посмотри, что на боку, ведь вся кожа содрана!
— Я упал на корягу.
