— Возможно, горы собирают облачность на своих вершинах… Эти облака такие светлые, не похожи на грозовые. Но, в любом случае, мы будем отслеживать небесную обстановку и при первых признаках дождя быстро ретируемся…
Павел Иванович обернулся и приветливо поднял руку.
— Павел Иванович, мы с Глебом опять решили рискнуть и посетить альпийские луга. А что показывает ваш ручной барометр, будет ли дождь сегодня?
Художник перевел взгляд на циферблат ручных часов:
— Даже если и будет дождь, нам к нему уже не привыкать, — он грустно усмехнулся.
— Звучит не очень обнадеживающе, — хмыкнула Люся. — Пожалуй, дальше нам идти не стоит. Ой, какие красивые колокольчики! Я немного пофотографирую…
Глеб остался наедине с Павлом Ивановичем. Они стояли, храня молчание, глядя на расстилающуюся внизу долину. Глеб первым, дипломатично-нейтральным замечанием, нарушил затянувшуюся паузу:
— Я понимаю вашу озабоченность сложившейся ситуацией, ее неопределенностью…
— Вы сказали озабоченность, — Павел Иванович усмехнулся и повернулся к Глебу. — Молодой человек, если бы у вас украли полмиллиона, как бы вы себя чувствовали? Озабоченно? Я потрясен произошедшим.
Опять они помолчали, Глеб не решался снова начинать разговор.
— Я на пенсии, жена — тоже. Занимаюсь живописью, это и мое хобби, и средство заработка… Все, что я могу себе позволить — краткосрочные вояжи по Уралу, реже — в какой-нибудь удаленный уголок России. Рисую, продаю картины, стараюсь окупать поездки. Но у меня есть давняя мечта — совершить кругосветный вояж и создать целую галерею картин, запечатлев, так сказать, самые разные уголки мира. Чтобы превратить мечту в реальность, я и решился на продажу альбома с ценными марками Царской России. Одно время марки были моей страстью. Я долго, скрупулезно собирал этот альбом, немало вложил в него…
Павел Иванович вздохнул, опять помолчал.
— Но ничто в этом мире не вечно. Ни мы, ни наши страсти, ни помыслы. Вот я и решился на продажу альбома. С Леопольдом Фомичем меня свел случай на одной из выставок моих картин, где-то с полгода назад. Он заинтересовался морской тематикой, приобрел несколько полотен, да вы их видели в биллиардной комнате. Мы тогда разговорились, оказалось, что он интересуется первыми выпусками Российских марок. Позже мы еще пару раз встречались и назначили сделку по продаже альбома. Я до этого здесь не бывал, поэтому решил совместить дело с отдыхом и творчеством, но… судьбе было угодно иное…
Люся издали помахала им рукой. Она, увлекшись фотографированием, не заметила, как удалилась на порядочное расстояние и потихоньку возвращалась назад.
— Вы сразу догадались, кто владелец платка, найденного в вашей комнате?
— Это было нетрудно… Большой белый платок в крупную красную клетку. Только один человек им пользовался — Дормидонт Нилович. В день пропажи альбома, утром, мы встретились в холле, у него в руках был этот платок. И знаете, что… — Павел Иванович задумчиво посмотрел в глаза Глеба. — У меня появилось ощущение, что я где-то видел этого старика, но где? Не могу вспомнить. Возможно, на моих выставках…
Они помолчали. Глеб почувствовал искреннюю симпатию к Павлу Ивановичу, и чувство жалости побудило его сказать:
— Я… почему вас так подробно спрашиваю, дело в том, что я работаю в полиции, в основном занимаюсь делами, связанными с кражами…
Глеб замолчал, ожидая ответной реплики собеседника. Она последовала незамедлительно. Павел Иванович повернулся к нему, в его глазах мелькнула искорка надежды:
— Возможно, сама судьба свела нас именно сейчас. Тогда у меня к вам будет личная просьба: помогите мне! Не подумайте, что я не доверяю полиции, нет, но… вы же полицейский и, наверное, знаете, что расследования проводятся зачастую формально. Не подумайте, что я бросаю тень на полицию, нет, просто, когда дело коснулось меня лично, я испытал сильное душевное потрясение и ищу любую возможность вернуть альбом…
Эмоции переполняли Павла Ивановича, он снял очки, поморгал и промокнул глаза. Для Глеба эта просьба оказалась неожиданной. Его взгляд переместился в сторону тропинки, где Люся с фотоаппаратом в руках восторженно оглядывалась по сторонам.
— Ну что же… обещать многое — не в моих правилах. Могу сказать, что я не оставлю вашу просьбу без внимания. Сказать откровенно, меня заинтриговала эта кража, некоторой простотой… Но, скажем так, моя многолетняя интуиция подсказывает мне, что за всей кажущейся простотой скрывается нечто большее… В общем так, я здесь на отдыхе, но никто мне не запрещает беседовать с другими отдыхающими, с хозяевами гостевого дома, просто слушать, смотреть. Возможно, я опять подчеркиваю, возможно, я смогу вам помочь.
Павел Иванович кивнул и крепко пожал руку Глеба:
— Я понимаю вас, в любом случае, спасибо за внимание к моей персоне.
— Пока не за что… Вот еще что… ответьте мне на некоторые вопросы. Ваши марки были застрахованы?
Павел Иванович недоуменно посмотрел на Глеба.
— Извините за вопрос, но мне нужна откровенность во всем…
— Я понимаю, нет, не были.
— Хорошо, тогда следующий вопрос. Инесса Львовна знала про ваш альбом?
