Глеб задумчиво потер рукой подбородок:
— Скажу, что ты у меня самая замечательная жена на свете.
— А если серьезно…
— А если серьезно… после сегодняшнего разговора с Павлом Ивановичем, я чувствую обиду в душе, что не могу развернуться в полную силу и применить все свои способности, чтобы помочь ему. Так… — Глеб задумчиво посмотрел на жену. — Давай поступим следующим образом, я не погрешу против истины, если побеседую с нашими милыми хозяевами, сославшись на просьбу Павла Ивановича о помощи. Ты согласна со мной?
— Конечно, Глеб. Может, что-то и прояснится.
Глеб вышел в холл. Кроме мягкого сумрака и тишины, нарушаемой лишь тиканьем настенных часов, тут никого не было. Он немного посидел в кресле, затем неторопливо спустился в биллиардную. Ему почему-то вдруг показалось, что все обитатели покинули дом. Он задумчиво постоял около биллиардного стола, потом подошел к картинам.
…Лазурная волна застыла в своем беге, рассыпавшись белоснежной пеной на блестящих от воды камнях берега. В туманной дали замерли чайки, раскинув на лету крылья. Невидимый ветер пригибал к земле кустарник, окаймляющий светло-желтую полоску песчаного берега.
…Я никогда не был на море. А ведь это не менее впечатляющее зрелище, чем горные вершины…
Скрип двери, донесшийся откуда-то сверху, из холла, заставил его очнуться от задумчивости. Он поднялся по лестнице и подошел к двери административного номера, прислушался. Глухо доносившиеся голоса Леопольда Фомича и Елизаветы Капитоновны говорили о том, что хозяева дома. Он еще постоял, в раздумье поглядывая на дверь, затем тихо постучал.
Ему открыла Елизавета Капитоновна.
— Прошу прощения за беспокойство, я по просьбе Павла Ивановича хотел бы побеседовать с вами и вашим мужем относительно кражи, когда вам будет удобно…
Ему показалось, что Елизавета Капитоновна немного смутилась, ее голос зазвучал нерешительно:
— Вообще-то… мы с мужем сейчас как раз свободы от хозяйственных дел и могли бы поговорить… Да… вы проходите, не стойте на пороге.
Она повернулась в сторону комнаты:
— Лео! С нами хочет побеседовать Глеб. Это насчет кражи.
— Конечно, конечно! — из комнаты донесся голос Леопольда Фомича. — Пусть проходит.
— Проходите в нашу гостиную, — Елизавета Капитоновна провела Глеба в просторную комнату. Леопольд Фомич поднялся с дивана, отложив книгу на небольшую этажерку:
— Прошу вас… а я грешен, люблю в свободное время почитать. Вот, решил Чехова перечитать, знаете ли… тончайший психолог, а какой язык… да… интеллигентнейший был человек… ну, да ладно, Лизи, — обратился он к застывшей у двери жене, — я полагаю, наш гость не откажется оценить скромные дары Бахуса. Располагайтесь, мы ненадолго вас покинем.
Глеб прошел по мягкому ковру, осматриваясь вокруг. Потом подошел к книжному шкафу у окна, задумчиво пробежал взглядом по корешкам книг…
Глеб любил читать, правда, на это у него почти не оставалось свободного времени. Но он оценил подборку книг, отражающую литературный вкус хозяев. Здесь были как классические, так и современные, незнакомые Глебу авторы.
Глеб осторожно открыл стеклянную дверцу и ощутил легкий запах старых книг, такой знакомый с детства, напоминающий школьную библиотеку. Осторожно вытащил одну из книг Шекспира в довольно потрепанной обложке. Бумажные закладки высовывались из толщи страниц. Он наугад открыл одну из них и заметил многочисленные карандашные пометки на полях с комментариями, восклицательными и вопросительными знаками.
За спиной раздался голос Леопольда Фомича:
— Да, молодой человек, книги — моя слабость… Без общения с ними жизнь кажется унылой, безликой… Да вы присаживайтесь на диван, чувствуйте себя гостем, а нам предоставьте право насладиться ролью хозяев, — Леопольд Фомич поставил столик между диваном и двумя креслами. — Так будет удобнее. Хочу предложить вашему вниманию бутылочку вина.
Бутылочке составили компанию бокалы и коробка конфет.
— Право, не стоило так беспокоиться, — Глеб ощущал неловкость от причиненных хлопот.
— О… не волнуйтесь, — Леопольд Фомич откупоривал бутылку вина. — Мы никак не могли найти повод, чтобы вкусить сей дар Бахуса.
— Попробуйте конфеты, это — мои любимые, — Елизавета Капитоновна улыбнулась и открыла коробку.
Они выпили. Вино оказалось крепким, у Глеба слегка закружилась голова. Леопольд Фомич, прокашлявшись, обратился к нему:
— Нам ужасно неприятно то, что произошло здесь, в гостевом доме, — он вздохнул, покачал головой. — Никогда не было ничего подобного. Мы — в шоке, в растерянности, — он посмотрел на Елизавету Капитоновну, — признаться, даже не знаем, как поступить в данной ситуации… Мы понимаем, что надо обращаться в полицию, мы так и сделали, но ощущение ответственности за произошедшее так давит на нас, ну… и потом… как на это посмотрят владельцы гостевого дома?
Он замолчал, задумчиво барабаня пальцами по полированной поверхности столика.
— Мы пока им ничего не сообщали, надеемся… — он развел руками, — … на то, что все как-то разрешится. Лизи сказала мне, что вы — следователь, и, возможно, что-то подскажете нам…
