— А что, полиция объявила его розыск?
— Конечно. После обращения хозяев гостевого дома в полицию, они составят его фоторобот и объявят в розыск. Думаю, его быстро найдут, если только… — Глеб осекся.
— Если только, что?
— Ну… — Глеб подбирал слова, — … мало ли, что может случиться с человеком в лесу…
— Ты не учитываешь его лесного прошлого. Он может затаиться в какой-нибудь лесной глухомани. В лесу он как дома.
— Не исключено. Ну, вот мы и пришли.
Они преодолели водный поток на Лесной улице и добрались до ворот гостевого дома. Буян, очевидно, почуял их приближение, его прерывистый лай огласил округу.
— Хорошо, что есть сторожевой пес, облаивающий каждого, кроме хозяев. Это исключает проникновение незнакомцев со стороны, — заметил Глеб.
— Незнакомцев, да, — согласилась Люся. — Но не сбрасывай со счетов соседей. Например, Клавдию с Петром.
— Они не могли знать про альбом Павла Ивановича.
Не встретив никого в холле, Непрухины прошествовали в свой номер и, переодевшись в сухую одежду, спустились в столовую, где в одиночестве заняли свой привычный столик. Через открытую дверь кухни им был виден Леопольд Фомич, занятый приготовлениями к ужину. Елизавета Капитоновна принесла горячее блюдо и присела за их столик:
— Вы сегодня последние на обед. Опять попали под ливень? Я после каждого удара грома думала, неужели гроза опять застала вас на хребте?
— Наверное, тучи полюбили нас, или мы очень полюбили горы, — Люся улыбнулась и посмотрела на Глеба. — Нет новостей относительно пропавшего альбома и исчезнувшего дедушки?
— Увы, пока нет, — вздохнула Елизавета Капитоновна. — Лео специально съездил в Лесогорск, попытался там узнать про Дормидонта Ниловича, но безрезультатно. Там о нем никто ничего не слышал. Теперь настал черед полиции прояснять ситуацию.
В дверях кухни появился Леопольд Фомич. Рукава его рубашки были засучены, пояс перетянут фартуком.
— Что пожелаете, чай или кофе?
— С удовольствием кофе, — встрепенулась Люся.
— Лео, неси кофе и присоединяйся к нам.
Леопольд Фомич как будто только и ждал команды. Он тут же возник перед столиком, держа в руках поднос с чашечками дымящегося кофе.
— Леопольд Фомич, вы как сказочный джинн, по мановению волшебной палочки появляетесь с таким чудесным кофе, — улыбнулась Люся.
— По мановению моей волшебной руки, — Елизавета Капитоновна одарила мужа нежной улыбкой. — Я добавила в кофе лимон.
— Я с огромным удовольствием превратился бы в джинна, только чтобы угождать такой премилой компании, — даже в кухонной экипировке Леопольд Фомич был элегантен и сиял от удовольствия. — Горы на все накладывают свой отпечаток — превращая обычных людей в необычных, таких как я…
Было заметно, что Леопольду Фомичу нравится быть в центре внимания, ловить восхищенные взгляды.
— … здесь своя магическая прелесть. Горы… они как море, далекие острова… притягивают к себе. На первый взгляд, они выглядят сурово, даже аскетично, но это только первоначальное суждение. Посетите их раз, два… и вас будет тянуть к ним незримая сила. У нас сложилась, если можно так выразиться, постоянная гостевая клиентура. И эти люди… чем-то схожи друг с другом. Они немногословны, шумным компаниям предпочитают покой, уединение, ведут здоровый образ жизни, спортивны, подвижны. И все они попали под власть гор… добровольно позволили пленить себя… и с нетерпением жаждут новой встречи с горами.
— Теперь позвольте преподнести вам сладкий презент, наш небольшой сюрприз, — Елизавета Капитоновна слегка коснулась руки Леопольда Фомича.
— Минуточку, — Леопольд Фомич взвился над стулом и молниеносно скрылся на кухне. Вскоре он предстал вновь, неся на широкой тарелке торт. — Оп-ля.
И он грациозно преподнес его Непрухиным.
— Как необычно выглядит торт, как будто он сложен из отдельных блинчиков, — Люся с удивлением рассматривала торт.
— Признаюсь, это мой экспромт, — улыбаясь, произнесла Елизавета Капитоновна. — Люблю иногда поэкспериментировать на кухне, ну… и вот получился торт, называется «блинный». Все очень просто: слои из блинов, смазанные сгущенным молоком, а сверху — фруктовое ассорти. Сами можете побаловать им мужа.
— Как хорошо, что мы сидим здесь вместе, а ведь могли бы и не встретиться с Глебом, — грустная улыбка появилась на лице Люси.
Глеб привлек ее к себе:
— Ну, мы же теперь вместе. И, надеюсь, навсегда.
— Мы тоже не сразу нашли друг друга, — Леопольд Фомич обнял Елизавету Капитоновну. — Наш семейный стаж составляет десять лет, но, кажется, что мы всю жизнь рядом. И по этому поводу у меня есть что сказать.
Обняв жену, он продекламировал:
— «Уж десять раз промчались кони Феба вкруг моря и земли по тверди неба, и десять лет заемный блеск луны то меркнул, то светил с небесной вышины, с тех пор как сердце в нас Амур воспламенил, и руки Гименей на брак соединил…»
Его взгляд, устремленный на жену, дрогнул, глаза увлажнились, рука, в декламационном порыве, замерла в воздухе.
— Шекпир останется певцом любви на века, — в глазах Люси была легкая грусть.
Леопольд Фомич непринужденно улыбнулся:
