По приказу подполковника Степанчука оперативную группу в составе трех человек по расследованию разбойного нападения возглавил капитан Перетятко.
— Ты, Андрей Михайлович, — сказал подполковник, обращаясь к Перетятко, — поручи своим подчиненным тщательно обследовать место происшествия, а сам со следователем поезжай в больницу.
Александр Мустафин после операции лежал в отдельной палате. Дежурный по отделению хирург предупредил:
— Придется немного обождать. Больной должен отдохнуть.
— Рана опасная, доктор? — спросил капитан.
— Очень. Задето легкое.
— Он выживет?
— Будем надеяться, что да…
Врач взглянул на часы:
— Теперь можно. Но не более трех минут.
Больной встретил вошедших слабой улыбкой. Это был красивый 34-летний мужчина. Его сильные рабочие руки — руки шофера — лежали поверх одеяла.
— Мы уже знаем, что хулиганов было четверо, — начал осторожный допрос лейтенант Савицкий. — Сообщите только приметы, если запомнили.
Мустафин прикрыл глаза в знак согласия, затем тихо сказал:
— Девицы были худые, высокие. Волосы рыжие.
— А мужчины?
— Один чернявый. Нос чуть приплюснутый. Второго не разглядел.
Три минуты истекли, и оперативники вышли в больничный коридор. Ожидавший их врач вынул из кармана халата пуговицу то ли от пальто, то ли от куртки и протянул капитану Перетятко:
— В кулаке у раненого была зажата. Может, пригодится при следствии…
Шел второй час ночи, когда группа собралась в горотделе. Сотрудники угрозыска Корнейчук и Сидоренко доложили капитану Перетятко о результатах обследования места происшествия. В беседке под скамейкой была найдена зажигалка с выцарапанными на правой стороне буквами «КЕ», а также пустые бутылки из-под водки и лимонада. Все обнаруженные улики они уже отправили на экспертизу для снятия отпечатков пальцев. Обсудив во всех деталях разработанную версию, оперативники разошлись по домам.
Утренняя беседа лейтенанта Савицкого с Людой Мустафиной дала новые факты. Вот с них-то группа и начала поиск преступников.
Главврач городской детской больницы развела руками:
— Вы спрашиваете о детях, которых родители забрали домой на праздники? Но их много.
— И все же? — раскрыл папку следователь.
— Думаю, около сорока.
Оказалось — 38. Затем, склонившись над столом, оперативники занялись «сортировкой». Во внимание не принимались дети старше 8 лет. По заявлению и самого Мустафина и его дочери (жена ничего не могла вспомнить, кроме того, что нападающих было четверо), девицам было от 20 до 25, а их мужьям — от 22 до 26—28 лет. Ребенок у подобной пары должен быть не старше 8 лет. Таких детей оставалось пятнадцать.
— Теперь разобьемся на две группы, — сказал капитан. — Мы с Савицким возьмем на себя 8 адресов, Корнейчук и Сидоренко — остальные.
По первым двум адресам один после проверки можно было вычеркнуть, как безусловно не относящийся к делу. Прописанные здесь родители ребенка были в отъезде, работали в Тюмени на нефтепромысле, девочку опекала бабушка. Второй адрес тоже не вызывал подозрений. Хозяева квартиры, по словам соседа, еще накануне праздников уехали в деревню. Густо заштрихованной оказалась и третья строка в списке.
И опять: лестница, нужная дверь, звонок. Щелчок замка — и на пороге встает молодая светловолосая девица, правда, с несколько помятым лицом. Из комнаты слышен плач ребенка и грубый окрик отца. Подбоченясь, молодая женщина лепечет:
— Вы к кому?
— Ваша фамилия Пекер? — задает вопрос капитан.
— Ну?
Офицеры предъявляют удостоверения.
— Мы из милиции.
— Вот еще! — ворчит хозяйка, но отступает в сторону, освобождая проход.
На кушетке в комнате сидит молодой мужчина в трусах и майке. На столе — недопитая бутылка водки, ломоть хлеба и… пустая бутылка из-под лимонада.
— Чем обязан? — приподнимается хозяин.
Девчушка лет четырех, сунув палец в рот, замолкает.
— Вы где работаете, гражданин Пекер? — садясь за стол, спрашивает Савицкий.
— В областном управлении кинофикации, — растерянно бормочет глава семейства.
— Кем?
— Слесарем.
— А ваша жена?
— Бронислава? Нигде. У нас детей четверо. Троих бабка на праздники забрала.
— Вы вчерашний день хорошо помните?
Хозяин кривится в ухмылке.
— А как же! Седьмое ноября. Я пока не склеротик.
— В таком случае ответьте, где вы были с женой с восьми до девяти вечера седьмого ноября?
— Гуляли, — отозвалась Бронислава от двери.
— Где?
— По городу.
— Точнее?
Пекер растерянно потер лоб, губы его задрожали.
— В чем были одеты?
— В куртке.
— Бронислава, — обратился лейтенант к молодой женщине. — Принесите нам мужнину куртку.
Так и есть! Одной пуговицы недоставало. Капитан вынул ее из кармана, приложил для сравнения. В глазах Брониславы мелькнул испуг. Она растерянно поправила волосы. В белокурых локонах мелькнула рыжая прядь.
— Красились? — поинтересовался капитан.
Женщина испуганно молчала.
— Итак, — продолжил допрос лейтенант, — где вы были вечером седьмого ноября?
— Гуляли по улицам, — тихо повторил Пекер.
— А говорили, что не страдаете склерозом, — укоризненно покачал головой Савицкий. — Вон и бутылка из-под лимонада.
— При чем тут лимонад? — истерически взвизгнула Бронислава. — Я его для дочки принесла.
