— Сегодня вы мне не нравитесь, милая Вера Игнатьевна. Хмурая какая-то.
— Голова болит.
— А вы холодный компресс на голову и полежите. Все и пройдет. Ну, до свидания! Встретимся через неделю.
Едва за аферисткой закрылась дверь, Вера Игнатьевна бросилась к телефону, попросила позвать Владимира Кузьмича.
Несколько коротких фраз были сигналом к началу операции под названием «Очаровательная Ирина».
— Кому поручим сопровождение? — начальник обвел взглядом присутствующих.
— Володе, конечно, — предложил заместитель. — Он вышел на нее.
За квартирой Мусиенко было установлено круглосуточное наблюдение. Уже на следующее утро к дому подкатило такси. За рулем машины сидел муж Любови Артемовны. Она выпорхнула из подъезда веселая, оживленная, с большой сумкой в руках. Такси стрелой помчалось в Киев. В Бориспольском аэропорту Ирина-Любовь взяла билет до Тбилиси. Муж проводил ее к выходу на взлетное поле. Взревели моторы, и самолет взмыл в воздух.
В Тбилиси события развивались с молниеносной быстротой. Житомирянка, расплатившись с таксистом, исчезла в подъезде многоэтажного жилого дома. Дверь открыл сам хозяин — продавец тбилисского универмага.
— Вы изумительно точны, Ирина, — блеснул, улыбнувшись, золотыми зубами.
— Время — деньги, Гога, — по-мужски пожала ему руку гостья.
— Заказ выполнен?
— Да.
— Весь?
Гога молчал.
— Времена меняются, — заговорил с неохотой. — Выбивать дефицит становится все труднее.
— Короче, — перебила его Ирина. — Мы — люди деловые. И нам в прятки нечего играть.
— Короче, так короче, — согласился Георгий. — Придется тебе, красавица, накинуть еще один процент.
— Ну ты и хват, Гога, — возмутилась Ирина. — Мы считаем, что тебе и пяти процентов, которые ты огребаешь, занадто багато, как у нас говорят на Украине.
— А теперь ты послушай, что говорят у нас в Грузии: «Хороший шашлык из худого барана не сделаешь». Надо дать и тому и другому! Все любят деньги.
Они поладили на 5,5 процента. Ирина брала на 20 тысяч товара. Гоге выплачивала 1100 рублей. Уже на следующий день посылки с промтоварным дефицитом ушли в Житомир в адреса реализаторов. До позднего вечера Ирина развлекалась в загородном ресторане. А утренним рейсом вылетела домой. В Борисполе ее уже ожидал муж на такси.
Перед самым въездом в Житомир машина была задержана. Когда старший лейтенант милиции, приоткрыв дверку машины и представившись, попросил Любовь Артемовну Мусиенко пересесть в милицейскую машину для выяснения цели ее путешествия, супруг шумно возмутился:
— Что такое?
Супругам был предъявлен ордер на обыск.
В первые минуты задержания Мусиенко все отрицала. Однако объяснить появление в своем портмоне множества квитанций на посылки не смогла и в конце концов «созналась», что действительно ездила в Грузию, кое-что купила для своих близких и знакомых. Разве это возбраняется?
Обыск на квартире арестованной длился несколько часов. Но кроме двух квитанций на отправку посылок из Риги оперативники ничего не обнаружили. Наличных денег в квартире также не было. Любовь Артемовну отправили в камеру предварительного заключения, а на главпочтамт пошел запрос: когда и откуда получали посылки такие-то граждане (фамилии и адреса были выписаны из тбилисских квитанций). Почтовики сработали четко. Уже через час сотрудники милиции имели полный перечень городов: Москва, Ленинград, Тбилиси, Рига, Минск, Оренбург. Таким образом было разоблачено более тридцати крупных спекулянтов дефицитными товарами. По предварительным данным, их годовой оборот достигал полумиллиона рублей. Главным их снабженцем и «товароведом» была Любовь Артемовна Мусиенко. То, что у нее на квартире не были обнаружены ни деньги, ни ценности, как-то не вязалось с обликом этой хищницы.
И мы не ошиблись. Мусиенко, улучив момент, сунула уборщице КПЗ записку с просьбой передать мужу.
Записка была написана мелким бисерным почерком:
Мы вертели ее и так и этак. Каждую строку прочитывали отдельно. Наконец кто-то догадался прочесть текст сверху вниз. Выходило: матрац.
— «Матрац?» — задумчиво повторил начальник отделения. — А не связано ли это слово с деньгами? Может, они-то и спрятаны в матраце?..
Решено было произвести повторный обыск на квартире Мусиенко.
Понятые скучали, сидеть часами и наблюдать за тем, как милиционеры простукивают стены, перебирают книги — занятие не из веселых. Муж и жена Мусиенко сидели рядом на диване. Ирина (она же Любовь) манерно ела бутерброд с колбасой и иронически поглядывала на безрадостные лица работников милиции. Она не догадывалась, что содержание ее записки разгадано оперативниками.
— Напрасно теряете время, — пожимала плечами. — Нет у меня ни денег, ни ценностей…
И все же оперативники нашли матрац. Он был в подвале, в бочке из-под капусты. Детский, старенький. Вспороли по шву. Под тонким слоем ваты лежал слой денег. Несколько десятков тысяч…
