То и дело соскальзывая с утоптанной бровки дороги в сверкающие на солнце лужи и чертыхаясь, мы, наконец, добрались до желанных околиц. А вот и магазин, у которого толпится кучками народ. У самого крыльца знакомая личность — инспектор Пискун. Он прибыл сюда намного раньше нас и теперь оберегал следы преступников, чтобы их не затоптали любопытные.
— Правильное решение, — одобрил действия инспектора Моргун.
Следы виднелись прямо у крыльца. Это были четкие отпечатки сапог 42-го размера. Однако в магазин преступник проник сбоку, взломав дверь подсобного помещения. На дверном косяке белели глубокие царапины от орудий взлома. Инспектор развернул газету и осторожно выложил перед нами на скамейку, что стояла под стеной подсобки, рашпиль крупной насечки и косой резец кузнечного производства.
— В кустах нашел, — деловито сообщил он.
Из подсобки мы прошли в магазин. В торговом зале царил хаос. Товары с полок были сброшены, в углу валялись кирзовые сапоги разных размеров. На прилавке и под ним — ватные брюки, фуфайки, плащи, хлопчатобумажные костюмы, детские рубашки, майки, платья. Грабители, видимо, что-то искали.
— Наверное, дневную выручку, — выразил догадку заведующий магазином Дудчик — мужчина средних лет, с невыразительным и каким-то помятым лицом.
— Вы когда вчера закрыли магазин? — спросил его следователь.
— В половине десятого. Но обычно закрываю в девять часов.
— Почему же вчера запоздали?
— Покупатели были.
— Кто?
— Тракторист Волицкий и его сменщик Соломаха. Пришли к закрытию. Волицкий купил сапоги.
— Размер?
— По-моему, сорок второй. Прямо в магазине принялись замачивать покупку. Еле выпроводил.
После ухода покупателей заведующий пересчитал выручку, завернул деньги в газету и спрятал сверток в пустой ящик из-под спичек.
— Сколько было денег? — спросил следователь.
— Около тысячи.
— А точнее?
— 989 рублей 34 копейки.
Дудчик потер рукой лоб и всхлипнул:
— Деньги исчезли…
— Может, еще что-то пропало в магазине? — спросил я.
Заведующий пожал плечами:
— Нужно провести ревизию. Одно пока могу сказать: нет также несколько пар наручных дорогих часов.
Мы сфотографировали место преступления, улики, оставленные грабителем, а затем передали объект ревизионной комиссии Мотовиловского сельпо. Опрос свидетелей решили провести в колхозной конторе и первыми попросили пригласить трактористов.
Соломаха встал на пороге и широко улыбнулся:
— Вытащили вашего «козлика». Прочно сидел! Никакой лопатой бы не вырыть.
На вопросы следователя отвечал охотно и будто искренне. Да, вчера вечером они с Волицким пришли за покупкой перед закрытием магазина. Потом решили «обмыть» товар. Выпили всего ничего — бутылку водки и столько же вина! Что было дальше? Пошли домой.
Напарник и дружок Соломахи — Волицкий ничего нового не дополнил к этой исповеди. Из магазина они оба якобы отправились по домам. Однако в голосе Волицкого при этом что-то дрогнуло, и проскользнула нотка неуверенности. Едва уловимая нотка, почти незаметная. Отпустив свидетелей, мы подытожили собранные данные.
Ясно, что ограбление произведено местными жителями. Севериновка находится в 7 километрах от шоссейки. Весенний проселок труднопроходим. Ограбление, как было установлено, совершено от 22.00 до 23.15. Так как уже в 23.15 идущий мимо магазина сторож тракторного стана Авдей Егорович Приходько обратил внимание, что дверь в подсобку открыта. Завернул на подворье заведующего магазином Дудчика, которое находилось рядом, постучал палкой в окно.
— Кто там? — спросил хозяин, отдергивая занавеску.
— Слышь, Макар Васильевич, — сказал сторож. — Ты запирал подсобку на ночь?
— Запирал, а что?
— Открыта она.
— Да ну?! — всполошился тот. И тут же сообщил в милицию.
— А вы куда пошли? — спросил сторожа следователь.
— На свой объект.
— Кто это может подтвердить?
— Зачем подтверждать? — нахмурил седые брови старик. — Я каждый раз в это время сменяю бригадира, заступаю на пост.
Проверка подтвердила слова сторожа. Пришел он на стан как обычно. Теперь оставалось проверить показания трактористов. Вместе с начальником райотдела Колодием мы направились к жене Соломахи. Кругом все звенело и журчало. Машина, будто лодка, разрезала потоки мутной воды. Жена Соломахи — невысокая, крепко сбитая молодайка — разбрасывала на огороде навоз. Ловко втыкала в кучу вилы и, крякнув, как заправский мужик, несла пудовую охапку в конец огорода.
Мы поздоровались, и только тогда она вскинула на нас сердитые глаза:
— Добрый день!
— Надо бы хозяина в это дело запрячь, — пошутил я.
— Его запряжешь, — резко отрубила молодая женщина. — Где сядешь, там и слезешь.
Мы зашли во двор, предъявили документы.
— Вопрос к вам один, — сказал Колодий. — В котором часу ваш муж вчера пришел домой?
Нина в сердцах воткнула вилы в землю:
— После полуночи.
— Это точно?
— Конечно, точно. Я его, супостата, ждала. Думала, умаялся на подсеве озимых, проголодался. А он явился еле живой, весь в грязи.
— Пьяный?
— Ну ясно, пьяный. Только и поняла, что какие-то сапоги обмывали. Ему бы только причину найти.
— Не знаете, с кем пил?
— С дружком своим — Юрком Волицким! — по щекам женщины покатились слезы.
