— Охотно, синьор. Я люблю иметь дело с храбрыми людьми. — Тебя отблагодарят. Неаполитанец перешел мне до¬ рогу — как это называется, Осия? — в любви, что ли... или у тебя есть лучшее словечко для этого? — Праведный Даниил! У вас нет никакого почтения, синьор Градениго, к званию и роду! Синьор Якопо, мне кажется, не стоит его убивать. Так только, немножко ра¬ нить, чтобы хоть на время выбить из его головы мысли о браке и заменить их раскаянием... — Нет, меть прямо в сердце! — прервал его Джакомо. — Я знаю, у тебя твердая рука, потому я и обратился к тебе. — Это излишняя жестокость, синьор Джакомо, — ска¬ зал менее решительный Осия. — Нам будет вполне доста¬ точно продержать неаполитанца месяц в его дворце. — В могилу его, Якопо! Слушай, я дам тебе сто це¬ хинов за удар, вторые сто — если удар будет верным, и еще сто — если труп ты бросишь в Орфаио, чтобы воды канала скрыли его навеки. — Если два первых условия будут выполнены, третье явится необходимой предосторожностью, — пробормотал хитрый Осия, который всегда оставлял подобные лазейки, чтобы облегчить бремя своей совести. — Вы не согласны ограничиться раной, синьор Градениго? — За такой удар —ни одного цехина! Это только раз¬ жалобит девицу. Ну как, ты согласен на мои условия, Якопо? — Да. — Тогда гребикЛидо. Там, не позднее чем через час, ты встретишь дона Камилло на еврейском кладбище. Его обманули, послав ему записку от имени девушки, чьей руки мы оба добиваемся. Он будет там один в наде¬ жда покинуть Венецию вместе со своей возлюбленной. Я думаю, что с твоей помощью он ее покинет. Ты меня понял? — Как не понять, синьор! — Вот и все. Ты меня знаешь. Когда исполнишь дело найдешь меня и получишь награду. Осия, едем! Джакомо Градениго знаком подозвал свою гондолу и, бросив браво кошель с задатком за кровавую услугу, прыгнул в лодку с равнодушным видом человека, кото¬ рый считает подобный способ достижения цели вполне естественным. 321
Осин же чувствовал себя иначе — он был скорее плут, чем негодяй. Желание вернуть свои деньги и соблазн по¬ лучить большую сумму, обещанную ему сыном и отцом Градениго в случае, если молодой повеса добьется успеха у донны Виолетты, не давали покоя старому ювелиру, жившему в вечном презрении окружающих; но кровь за¬ стывала у него в жилах при одной мысли об убийстве, и он решил перед уходом сказать браво несколько слов. — Говорят, у тебя верная рука, почтенный Якопо, — прошептал Осия. — С твоей ловкостью ты так же искусно ранишь, как и убиваешь. Ударь неаполитанца кинжалом, но не насмерть. С такими людьми, как ты, ничего не случится, даже если иной раз ударишь не в полную силу. — Ты забыл про золото, Осия! — Ах, отец Авраам! Память у меня с годами слабеет! Ты прав, памятливый Якопо. Золото в любом случае не пропадет, если ты все уладишь так, чтобы дать моему другу надежду на успех у наследницы. Якопо сделал нетерпеливый жест, ибо в эту минуту увидел лодку, быстро шедшую к уединенной части Лидо. Осия присоединился к своему сообщнику, а лодка браво понеслась к берегу, и вскоре она уже лежала на прибреж¬ ном песке. Быстрыми шагами шел Якопо меж тех могил, где недавно он излил душу тому, которого теперь ему было поручено убить. — Не ко мне ли ты послан? — раздался голос, и из-за песчаного холмика появился человек с обнаженной рапи¬ рой в руке. — К вам, синьор герцог, — ответил Якопо, снимая маску. — Якопо! Это даже лучше, чем я ожидал! Есть ли у тебя какие-нибудь известия о моей супруге? — Идите за мной, дон Камилло, и вы увидите ее сами! После такого обещания слов более не потребовалось. Они были уже в гондоле, направлявшейся к одному из проливов Лидо, ведущих к заливу, когда браво начал свой рассказ. Он быстро описал дону Камилло все про¬ исшедшее, не забыв и о планах Джакомо Градениго от¬ носительно убийства герцога. Фелукка Стефано, которую агенты полиции сами за¬ благовременно обеспечили необходимым пропуском, с на¬ дутыми парусами вышла из порта тем же проливом, по 322