которому шла теперь в Адриатику гондола Якопо. Море было спокойно, с берега дул легкий бриз; словом, все бла¬ гоприятствовало беглянкам. Облокотившись о мачту, дон¬ на Виолетта и гувернантка нетерпеливым взглядом про¬ вожали удалявшиеся дворцы и полночную красоту Вене¬ ции. Время от времени с каналов доносилась музыка, на¬ вевая на донну Виолетту грусть; с беспокойством думала она, как бы эти звуки не оказались последними звуками, которые ей пришлось услышать в ее родном городе. Но счастье переполнило сердце донны Виолетты, изгнав из него все тревоги и волнения, когда на палубу с подошед¬ шей гондолы поднялся сам дон Камилло и заключил в объятия свою молодую супругу. Стефано Милано оказалось нетрудно уговорить на¬ всегда оставить службу сенату и перейти к своему синь¬ ору. Выслушав обещания и приказ герцога, хозяин фе- лукки быстро согласился, и все решили, что терять время нельзя. Поставив паруса по ветру, фелукка стала стреми¬ тельно удаляться от берега. Гондола Якопо шла некото¬ рое время на буксире в ожидании своего хозяина. — Вам надо отправиться в Анкону, синьор герцог, — говорил Якопо, прислонившись к борту фелукки и все еще не решаясь отплыть. — Там вы немедля обратитесь за по¬ кровительством к кардиналу-секретарю. Если Стефано пойдет открытым морем, вы можете повстречать галеры республики. — Не тревожься за нас, милый мой Якопо. Но вот что будет с тобой, если ты останешься в руках сената? — Не думайте обо мне, синьор. У всякого своя судьба. Я говорил вам, что не могу сейчас покинуть Венецию. Если счастье мне улыбнется, может быть, я еще увижу ваш неприступный замок святой Агаты. — И никто не будет встречен там с большим раду¬ шием, чем ты. Я так беспокоюсь за тебя, Якопо! — Не думайте об этом, синьор. Я привык к опасности, к горю... и к отчаянию... Сегодня я был так счастлив, видя радость двух юных сердец, как давно не бывал. Да хра¬ нит вас бог, синьора, и оградит от всех несчастий! Якопо поцеловал руку донны Виолетты, которая, не зная еще всех оказанных им услуг, слушала его с боль¬ шим удивлением. — Дон Камилло Монфорте, — продолжал Якопо, « не верьте Венеции до конца своих дней! Пусть все посулы 323
сената увеличить ваше богатство, окружить славой ваше имя никогда не соблазнят вас. Бойтесь снова очутиться во власти этих людей. Никто лучше меня не знает лжи¬ вость и вероломство венецианских правителей, и поэтому последнее мое слово к вам — будьте осторожны! — Ты говоришь так, достойный Якопо, будто нам не суждено более увидеться. Браво отвернулся, и луна осветила его грустную улыбку, в которой радость за влюбленных смешалась со страхом перед будущим. — Можно быть уверенным только в своем про¬ шлом, — сказал он негромко. Коснувшись руки дона Камилло, Якопо в знак глубо¬ кого к нему почтения поцеловал свою и поспешно скольз¬ нул в гондолу. Канат был отвязан, и фелукка двинулась вперед, оставив этого необыкновенного человека одного среди моря. Дон Камилло бросился на корму, чтобы в по¬ следний раз взглянуть на Якопо, медленно плывшего к городу, где процветало насилие и обман и который герцог святой Агаты покидал с такой радостью. Глава XXVI Я сгорблен, лоб наморщен мой; Но не труды, не хлад, не зной — Тюрьма разрушила меня. Лишенный сладостного дня, Дыша без воздуха, в цепях, Я медленно дряхлел и чах. Байрон, «Шильонскии узник» На рассвете следующего дня площадь Святого Марка была еще пустынна. Священники по-прежнему пели псал¬ мы над телом старого Антонио; но несколько рыбаков все еще медлили у собора и внутри него, не до конца поверив версии властей о том, при каких обстоятельствах погиб нх товарищ. Впрочем, в городе в этот час, как обычно, было тихо; кратковременные волнения, поднявшиеся было на каналах во время мятежа рыбаков, сменились тем осо¬ бым подозрительным спокойствием, что является неиз¬ 324