Благодаря своему решительному и уверенному виду отец Ансельмо беспрепятственно дошел до личных покоев дожа, находившихся в изолированной и усиленно охра¬ няемой части дворца. Часовые не задержали его, потому что уверенная поступь монаха и его одеяние наводили их на мысль, что тот исполняет свои обычные священ¬ ные обязанности. И таким простым и спокойным спосо¬ бом монах и его спутница проникли в покои дожа, куда безуспешно пытались пробраться тысячи людей, прибегая для этого к куда более изощренным средствам. В эту минуту там было всего лишь двое или трое сон¬ ных служителей. Один из них быстро вскочил, и по его смущенному и встревоженному лицу можно было судить, насколько он удивлен внезапным появлением столь не¬ урочных посетителей. — Боюсь, его высочество уже заждался нас, — просто заметил отец Ансельмо, умевший скрывать озабоченность под покровом вежливости. — Я думаю, это вам лучше известно, святой отец, но... — Не будем терять время на бесполезные раз¬ говоры, — прервал монах, — уже достаточно было промед¬ ления, сын мой. Проведи нас в кабинет его высочества! — Без доклада это запрещено... — Но ты видишь сам, тут не обычная аудиенция. Иди и доложи дожу, что кармелит, которого он ждет, и юная девушка, в судьбе которой он принимает такое отеческое участие, ждут его распоряжений. — Значит, его высочество приказал... — Скажи ему также, что время не терпит, ибо бли¬ зится час, когда должен погибнуть невинно осужден¬ ный. Мрачный и решительный вид монаха убедил слу¬ жителя. После некоторого колебания он все же открыл дверь и провел посетителей во внутренние покои; там он попросил их немного подождать и отправился в каби¬ нет дожа. Как уже известно читателю, правивший в то время дож — если только можно назвать правящим того, кто представляет собой простую игрушку в руках аристокра¬ тии — был уже преклонных лет. Отложив дневные за¬ боты, дож уединился в кабинете, предаваясь простым человеческим удовольствиям, для которых у него совсем 13* 371
не оставалось времени, ибо все поглощалось исполнением чисто внешних обязанностей главы государства: он погрузился в чтение одного из классиков итальянской литературы. Дож сменил официальный наряд на обыч¬ ную одежду, чтобы полнее ощутить уединение и покой. Монах не мог выбрать лучшего момента для осуществле¬ ния своих намерений, потому что дож был сейчас сво¬ боден от всех атрибутов сана и паходился в прекрасном расположении духа, ибо некоторые писатели умеют про¬ буждать в людях лучшие чувства. Дож настолько увлекся чтением, что не слышал, как в кабинет вошел служи¬ тель и остановился в почтительном молчании, ожидая, когда дож сам его заметит. — Что тебе нужно, Марко? — спросил он, поднимая глаза от книги. — Синьор, — ответил служитель с некоторой фамиль¬ ярностью в обращении, которая часто присуща людям, стоящим близко к правителям, — монах-кармелит и мо¬ лодая девушка ждут приема. — Как ты сказал — кармелит и девушка? — Да, синьор. Те, кого ждет ваша светлость. — Что за дерзкий обман! — Синьор, я только повторяю слова монаха: «Скажи его высочеству, что кармелит, которого он хочет видеть, и молодая девушка, в чьем счастье его высочество оте¬ чески заинтересован, ожидают его распоряжений». Увядшее лицо дожа залила краска негодования, и глаза его сверкнули. — И это со мной... в моем собственном дворце! — Простите, синьор, но этот монах не такой, как другие потерявшие стыд священники, позорящие свой сан; и у него и у девушки вид скромных и достойных людей. Я подозреваю, ваше высочество, что вы про них забыли. Красные пятна исчезли, с лица дожа, и взгляд его снова приобрел благожелательное выражение. Возраст и опыт научили венецианского дожа осторожности. Он от¬ лично знал, что память не изменила ему, и тотчас понял, что необычная просьба таила в себе какой-то смысл. Это мог быть злой умысел энергичных и многочисленных его врагов, но, с другой стороны, если уж проситель решился на такой поступок, это могло быть какое-нибудь дейст¬ вительно серьезное и спешное дело. 372