— Говорил ли кармелит что-нибудь еще, Марко? — спросил дож после минутного размышления. — Он сказал, синьор, что «дело не терпит отлагатель¬ ства, так как близится час, когда может погибнуть не-< винно осужденный. Мне кажется, он хочет просить вас за какого-нибудь повесу; говорят, несколько молодых патрициев были арестованы за нескромное поведение во время карнавала. А девушка, возможно, переодетая се¬ стра бездельника. — Позови сюда одного из служителей и, когда я по¬ звоню, введи монаха и девушку. Слуга удалился, не забыв пройти в приемную через другие двери, чтобы не сразу встретиться с ожидавшими его посетителями. Второй служитель тотчас явился и был немедленно послан просить одного из членов Совета Трех, который находился в соседнем кабинете и зани¬ мался там важными делами. Сенатор не заставил себя долго ждать; он считался другом дожа, и его принимали не таясь, выказывая при этом обычные знаки внимания* — Ко мне явились весьма странные посетители, си¬ ньор, — сказал дож, поднимаясь навстречу человеку, ко¬ торого вызвал ради предосторожности, — и я бы хотел иметь свидетеля нашего разговора. — Вы поступаете правильно, ваше высочество, же¬ лая, чтобы сенат делил с вами ваши труды. Но если вы полагаете, что каждый раз, когда во дворец входит посе¬ титель, необходимо вызывать кого-нибудь из советников, то... — Хорошо, синьор, — мягко прервал его дож, тронув колокольчик, — надеюсь, я не слишком обеспокоил вас своей назойливостью. Вот и просители. Отец Ансельмо и Джельсомина вошли в кабинет вместе. С первого же взгляда дож убедился, что видит их впервые. Он переглянулся с сенатором, и каждый прочел в глазах другого удивление. Очутившись перед дожем, кармелит откинул капю¬ шон и открыл свое аскетическое лицо, меж тем как Джельсомина из глубокого почтения к тому, кто их при¬ нимал, смущенно остановилась сзади, наполовину скрыв¬ шись за спиной монаха. — Что означает ваш приход? — спросил дож, указав пальцем на сжавшуюся Джельсомину, но глядя в упор на монаха. — И что это за странная спутница у вас? Ии 373
время, ни форма вашего обращения не соответствуют обычаю! Отец Ансельмо впервые очутился лицом к лицу с пра¬ вителем Венеции. Привыкший, как и все жители этого города в те времена, с недоверием оценивать возмож¬ ность успеха, монах, прежде чем заговорить, устремил пытливый взгляд на вопрошавшего. — Светлейший дож, — ответил он, — мы пришли про¬ сить справедливости. Тот же, кто приходит с такой прось¬ бой, должен быть смелым, чтобы не опозорить себя' и свое звание. — Правосудие — слава Святого Марка и счастье его подданных! Твой поступок, святой отец, не соответствует установленным правилам и благоразумию, но он, воз¬ можно, имеет оправдание. Изложи свою просьбу. — В тюрьме есть заключенный, которого суд приго¬ ворил к смерти. На рассвете он будет казнен, если вы Своей властью не спасете его! — Тот, кто осужден, заслуживает своего жребия. — Я духовник этого несчастного и, исполняя свой священный долг, убедился, что этот человек невиновен! — Ты говоришь, он осужден обыкновенными судьями? — Приговорен к смерти, ваше высочество, решением уголовного суда. Дож, казалось, почувствовал облегчение. Так как дело разбиралось публично, он мог, по крайней мере, на¬ деяться, что во имя человеколюбия он выслушает монаха, не нарушив хитроумной политики правительства. Бросив украдкой взгляд на неподвижно сидевшего члена Совета, словно ища у него одобрения своим действиям, дож шаг¬ нул ближе к кармелиту, явно заинтересовавшись его просьбой. — На основании чего, святой отец, отрицаешь ты правильность решения суда? — Синьор, как я только что сказал вам, — на осно¬ вании истины, открывшейся мне во время исповеди осу¬ жденного. Он обнажил предо мною душу, как человек, стоящий одной ногой в могиле! И, хотя он грешен перед богом, как все рожденные женщиной, он совершенно чист перед государством. — Неужто ты думаешь, падре, что закон когда-ни¬ будь нашел бы преступника, если бы мы прислушивались 374