— Милорд, человека по имени Орфей поймали, когда он пробирался на мой паром. Он просит у вас аудиенции.
— Проси. Мне не терпится вернуться к разговору с леди Персефоной.
Харон щелкнул пальцами, и перед ними появился человек, стоящий на коленях со связанными за спиной руками. Персефона вздохнула, удивленная тем, как его привязали. Вьющиеся волосы мужчины прилипли ко лбу, с них все еще капала речная вода из Стикса. Он выглядел побежденным.
— Он опасен? — спросила Персефона.
Харон посмотрел на Аида, и Персефона тоже.
— Ты можешь заглянуть ему в душу. Он опасен? — снова спросила она.
По тому, как вздулись вены у него на шее, она поняла, что он стиснул зубы. Наконец, он сказал:
— Нет.
— Тогда освободи его от этих пут.
Глаза Аида впились в нее. Наконец он повернулся к мужчине и махнул рукой. Когда путы исчезли, он упал вперед, ударившись об пол. Поднявшись на ноги, он посмотрел на Персефону.
— Благодарю вас, миледи.
— Зачем ты пришел в Подземный мир? — спросил Аид.
Персефона была поражена. Смертный не сводил глаз с Аида и не выказывал никаких признаков страха.
— Я пришел за своей женой, — сказал он. Аид не ответил, и мужчина продолжил: — Я хочу предложить контракт-мою душу в обмен на ее.
— Я не торгую душами, смертный, — ответил бог.
— Милорд, пожалуйста—
Аид поднял руку, затем мужчина перевел взгляд на Персефону, умоляя.
— Не проси у нее помощи, смертный. Она не может тебе помочь.
Персефона восприняла это как вызов.
— Расскажи мне о своей жене, — попросила она и почувствовала, как взгляд Аида прожег ее.
— Она умерла через день после нашей свадьбы.
— Мне очень жаль. Как она умерла?
— Просто заснула и не проснулась, — его голос сорвался.
— Ты потерял ее так внезапно, — Персефона почувствовала такое сочувствие к мужчине, который стоял перед ними сломленный.
— Мойры оборвали нить ее жизни, — сказал Аид. — Я не могу вернуть ее к живым и не буду торговаться, чтобы вернуть души к живым.
Персефона сжала кулаки. Ей хотелось поспорить с богом в этот момент — перед Минфой, Хароном и этим смертным. Разве не так он поступил во время Великой войны? Заключили сделку с богами, чтобы вернуть своих героев?
— Владыка Аид, пожалуйста…
Орфей поперхнулся. — Я люблю ее.
Что-то твердое и холодное поселилось в ее животе, когда она услышала смех Аида-один резкий смешок.
— Может, ты и любил, смертный, но ты пришел сюда не ради нее. Ты пришел сюда ради себя, — Аид откинулся на своем троне. — Я не удовлетворю твою просьбу. Харон.
Имя даймона было приказом, и, щелкнув запястьем, он и Орфей исчезли. Персефона кипела. Она удивилась, когда Аид нарушил молчание.
— Хочешь сказать мне, чтобы я сделал исключение.
— Хочешь сказать мне, почему это невозможно, — возразила она.
Его губы дрогнули.
— Я не могу сделать исключение для одного человека, Персефона. Ты знаешь, как часто ко мне обращаются с просьбой вернуть души из Подземного мира?
Она могла представить что часто, но все же.
— Ты едва дал ему что-то сказать. Они были женаты всего один день, Аид.
— Трагично.
Она пристально посмотрела на него.
— Неужели ты такой бессердечный?
— Они не первые, у кого трагическая история любви, Персефона, и, полагаю, не последние.
— Ты возвращал смертных и за меньшее.
Аид посмотрел на нее.
— Любовь-это эгоистичная причина, чтобы вернуть мертвого.
— А война-нет?
Глаза Аида потемнели.
— Ты говоришь о том, чего не знаешь, Богиня.
— Расскажи мне, как ты выбирал стороны, Аид, — попросила она.
— Я этого не делал.
— Точно так же, как ты не предложил Орфею другого варианта. Ты мог бы предложить ему хотя бы взглянуть на его жену, в безопасности и счастливую в Подземном мире.
— Как ты смеешь говорить так с лордом Аидом… — начала Минфа, но запнулась, когда Персефона посмотрела на нее. Она пожалела, что у нее нет магии, потому что превратила бы Минфу в растение.
— Хватит, — Аид встал, Персефона последовала за ним. — Мы закончили здесь.
— Мне проводить Персефону? — спросила Минфа.
— Можешь называть ее леди Персефоной, — сказал Аид. — И нет. Мы еще не закончили.
Минфа не очень хорошо восприняла, что ее отшили, но ушла, стуча каблуками по мрамору. Персефона смотрела вслед уходящей Минфе, пока не почувствовала пальцы Аида у себя под подбородком. Он поднял ее глаза к своим.
— Похоже, у тебя много мнений о том, как я управляю своим королевством.
— Ты не проявил к нему сострадания, — сказала она. Он на мгновение посмотрел на нее, но ничего не сказал, и ей стало интересно, о чем он думает. — Хуже того, ты насмехался над его любовью к жене.
— Я сомневался в его любви, я не насмехался над ней.
— Кто ты такой, чтобы сомневаться в любви?
— Бог, Персефона.
Она пристально посмотрела на него.
— Столько власти, и ты ничего не делаешь с ней, кроме как причинять боль. Он вздрогнул, и она продолжила: — Как ты можешь быть таким страстным и не верить в любовь?
Аид невесело усмехнулся.
— Потому что страсть не нуждается в любви, дорогая.
