– Разумеется, – «лучший» задумался, – результаты выдам или сегодня к вечеру, или завтра утром. Хотите моё мнение?
– Да.
– Он причастен к исчезновению женщины и, скорее всего, к написанию этого письма. Зачем и почему – не знаю, но, повторюсь, просто так никто не берёт чужих имён и не защищает свою информацию так рьяно. И если вы хотите от него что-то узнать, то сейчас его навестить самое время. Пока не поздно. Когда такой человек чувствует, что на него охотятся, он начнёт действовать.
– Ясно. – Глеб посмотрел на сигаретную пачку, которую было отложил.
<p>Глава 16</p>Откладывает ключ в сторону, присаживается рядом со мной на корточки.
Я смотрю на него, и мне становится не по себе – что-то странное в его взгляде. Сожаление?
– Мамочка моя, мама-мама, – берёт мои руки, целует пальцы.
На его запястье красуется атласная красная лента. Символ нашей вечной и нерушимой связи, я помню.
Спина холодеет и наливается тяжестью, мне кажется, сегодня в его глазах безумия больше, чем всегда.
– Где ты был, родной? Где ты был так долго? Как Маша?
– Ох, мама, – он достаёт ключ, – они все, они такие… только тебе я могу сказать, только к тебе прийти… почему люди так жестоки, мама? Какое им дело? Только ты у меня, только ты… Ангел мой, душа моя.
Шея непроизвольно напрягается, я стараюсь быть внимательной и медленной:
– Расскажи мне, что случилось, я утешу, я успокою, ты же знаешь, как я люблю тебя, дорогой.
– Ох… – так и не отстегнув меня, он встаёт и принимается ходить по комнате, – даже не знаю, даже не знаю, столько гадких людей вокруг! Но потом, потом, сейчас пойдём, кажется, Маше снова нездоровится.
Мне хочется тряхнуть его и заорать: «Где же ты был почти два дня, придурок?!» Но я молчу, он быстро проворачивает маленький ключик, и мы идём к лестнице.
Она лежит уже не на массажном столе, а на диване, пристёгнутая только за одну ногу к цепи… и сердце падает в пропасть.
Старуха. Кожа даже не жёлтая, а коричневатая, проваленные ямы глаз, запах немытого больного тела, волосы будто пакля. Её и осматривать не нужно – начало сепсиса, другого и быть не может: желтизна свидетельствует о поражении печени.
Я поворачиваюсь к нему и говорю спокойно и твёрдо:
– Ей нужно в больницу, Володя, иначе она умрёт, у неё тяжёлая инфекция после операции, так бывает, если…
– Даже и не думай! – Он смотрит на меня ощетинившись и почему-то испуганно. – Что тебе нужно?! Что вам всем нужно от меня? Я же всё делаю для вас! Всё делаю! А вы… мама, не разочаровывай меня, кто угодно, только не ты! Моя жена неблагодарная женщина. Как она могла заболеть, когда я так хорошо к ней относился…
Он едва не плачет. Он искренне верит в то, что говорит.
Я замолкаю в полном бессилии.
– Ты можешь её вылечить? – наконец говорит он.
