– Ей нужны антибиотики, жидкость, кислород, нужно взять кровь на анализ… но этого всего тут нет. Как я могу её вылечить?! – Я почти кричу.
– Ну так придумай что-нибудь! – Он хватает мою цепь и дёргает так, что я едва не падаю. – Приду-май что-ни-будь.
Бессилие. Я опускаю голову:
– Могу я её осмотреть?
Он кивает.
Сажусь рядом с ней на диван, трогаю лоб – она горячая, очень горячая.
– Нужно измерить температуру.
Он достаёт градусник из ящика стола и суёт ей под мышку. Стоит рядом наготове.
Я глажу её по волосам:
– Маша, Машенька, открой глаза, девочка, поговори со мной.
Задираю ей майку, спускаю ниже юбку и трусы, аккуратно снимаю повязку, приклеенную пластырем, конечно, её никто не менял – распухший воспалённый рубец.
Смотрю на него и понимаю, что он сам хочет, чтобы всё уже быстрее закончилось, смотрит на неё с брезгливостью и отвращением. Эта жёлтая скрюченная тётка не похожа на ту молодую симпатичную девушку, которую он привёл сюда около полугода назад. Она слишком «испортилась» для того, чтобы быть пригодной к использованию.
Я вспоминаю, как она стояла в этой же комнате, когда я увидела её впервые, – держа пластинку в руках и смущённо улыбаясь от того, что знакомится с мамой своего жениха.
Смерть холодом осела по углам, завернулась в тени, они вытянулись, стали резче и неотвратимее. Ощущение безысходности заполняет меня изнутри, и мне хочется съёжиться, раствориться в полумраке, истончиться до шёпота, чтобы проскользнуть этот миг, не чувствуя погребальной торжественности чужой близкой смерти.
Но что-то внутри меня сопротивляется, и я стискиваю кулаки – НЕТ, чёрт побери! Я поворачиваюсь к нему:
– Мне нужны антибиотики, физраствор, пожалуйста, привези мне как можно быстрее, я прооперирую её ещё раз, всё промою, она молодая, она справится, пожалуйста, сыночек. Ты ведь можешь, я знаю, ты можешь привезти все нужные лекарства, я тебе скажу, что именно. Я тебе всё скажу.
Я сижу на краешке дивана и смотрю на него снизу – ему нравится, когда я так задираю голову, глядя на него, как на божество. Поворачиваюсь к ней и беру её за плечи.
– Держись, слышишь, держись! – сжимаю сильно, больно. – Давай, приходи в себя, не спи! – почти кричу. – Не спи! Борись! Я помогу! – Снова к нему: – Привези лекарств как можно скорее. Пожалуйста, я вытащу её, и всё будет хорошо, у тебя снова будет прекрасная жена, мой дорогой. Она поправится, она снова станет красивой, я обещаю.
– Ох, мамочка моя, мама. – Он ласково гладит меня по голове.
– Маша! МА-ША!! – снова трясу её.
Она открывает больные глаза.
