Каждую встречу с ним после этого, каждое упоминание его имени, я представляла его губы на своих. Я фантазировала, что все его поцелуи принадлежат мне.
Затем убили мою мать.
И после этого я никогда больше не представляла поцелуи. Да и возможности встречаться с парнями больше не представлялось. Отец увёз меня в целях безопасности, и маленькая девочка с мечтами о страстных объятиях и романтической любви стала лишь короткой главой моей саги.
Но несколько месяцев назад Антонио приехал сюда к отцу. Я наблюдала за ним из окна спальни. На нём был приталенный костюм, облегающий его тело, как и нынешний. Он стал старше того мальчика, которого я помнила, и более серьёзным, но всё равно казался умопомрачительным.
Как бы мне ни хотелось, я не могла оторваться от окна… от него, полных губ и тёмных волнистых волос, которые были зачёсаны назад, а их концы едва касались задней части воротника. Походка Антонио была уверенной и твёрдой, как и всегда. Но издалека в нём была заметна грубость, которой раньше не было. Она добавляла ему загадочности, что делало его ещё более соблазнительным.
Даже если мне не следовало, даже если это оскверняло память матери, я сидела в комнате, пока он был внизу с умирающим отцом, и вновь фантазировала о поцелуе с ним.
Той ночью, когда заглушили свет и дом погрузился в тишину, я дразнила пальцами влажную возбуждённую плоть между бёдер, шептав его имя во тьме, пока извивалась на матрасе.
— Не считая того, что у тебя есть надежные люди, у тебя есть план относительно урожая?
Его низкий голос пугает меня. План? Только это я и слышу, и меня охватывает волна ужаса.
— Относительно управления сбором урожая, — объясняет Антонио, внимательно наблюдая за мной.
«Управление сбором урожая. Успокойся».
— Да, — отвечаю я, немного запыхавшись. — Всё готово.
Я так погрузилась в маленькую фантазию, что не заметила, как он закончил звонок и слово
«Тебе нужно собраться, Даниэла».
— Ничего необычного в этом году не будет относительно стоимости винограда в сравнении с прошлым годом, — добавляю я, всё ещё чувствуя себя не в своей тарелке.
Антонио пожимает плечами и опускается в кресло.
— Какая практичность. Мне нравится думать, что каждый год может быть славен урожаем высокого качества вплоть до самого конца. Но ты наверняка права.
Он выглядит менее взвинченным, и поскольку Антонио всё равно узнает, может, мне следует подкинуть немного дезинформации. Я уже проделала это с несколькими сотрудниками, так что они не будут обеспокоены, когда придёт время.
Если я заложу почву с Антонио, он не удивится, когда узнает, что я не в Порту, и сможет немедленно положить конец неизбежным сплетням. Чем меньше сплетен, тем быстрее обо мне забудут.
Мой пульс учащается, когда я готовлюсь незаметно солгать.
— Вообще-то, мы так хорошо подготовились к сбору урожая, что я собираюсь навестить пожилую тётю отца в Канаде. Она — моя единственная живая родственница. Они были близки, но он не сказал ей, что умирает, потому что она была слишком слаба для путешествий. Я скажу ей лично. Это было последней просьбой отца.
Он с неверием смотрит на меня. Возможно, слишком много информации за один раз. Словно спланированный рассказ. Изо всех сил стараюсь не съёжиться — это нелегко.
— Тебе кажется хорошей идеей покинуть страну вскоре после смерти отца?
— Он этого хотел.
Ну, он бы этого хотел, если бы был близок с тетей.
— Кто поедет с тобой?
