Глава ковена магов крови уже не раз спросил о моём мире и то, зачем мне похищенная ночь. И вполне доходчиво дал понять, что независимо от моего на то желания, рано или поздно о том всё равно станет известно. Вполне может быть, вовсе не в том ключе, в котором мне бы хотелось. Хотя кого я обманываю? Мне вообще никак не хотелось, чтоб он знал о том, кто я и зачем мне такая магическая огненная мощь. Но рассказать всё же придётся.
— Эйнхерия, — выдала, как продолжение мысли, но уже вслух. — Мой мир. И те знаки, что были на мёртвых наёмниках — эйнхерийские. Вы правы. Они очень похожи на те, что я рисовала на песке.
Эйнхерия…
Эйн…
Это знак судьбы такой?
Вполне могло бы быть.
Да только не верю я в неё больше.
Всего лишь глупое совпадение!
Да и на разных наречиях звучит по-разному.
— Эйнхерия, — протянул между тем задумчивым повтором мужчина, а в тёмном взоре вспыхнуло сначала осознание, а затем и удивление. — Эйнхерии — это же лучшие из воинов, которые… — договорить не успел.
— Их больше не существует, — перебила его, рваным жестом схватившись за пиалу. — Все погибли, — обобщила краткую версию былых общеизвестных событий и залпом осушила посудину в своей руке.
На собеседника больше не смотрела. Только на пустое дно пиалы. Слишком противно щемило сердце при воспоминаниях о канувшем в небытие.
— Но ты — жива.
И до сих пор проклинаю себя за это!
— Когда наши Боги гибли, а вместе с ними умирали и все остальные, меня не было там. Я выполняла поручение. В другом мире, — ответила приглушённо.
А мысленно так и вовсе взмолилась, чтобы он перестал меня расспрашивать. Но он не перестал. Хотя и течение разговора перенаправил:
— И теперь…? — закончил на неопределённости.
Явно рассчитывал на то, чтобы я сама это исправила.
— И теперь… — не спешила вдаваться в подробности и я. — Я сама по себе.
— А похищенная ночь?
Вот тут пришлось выдержать паузу. И убедиться в том, что дышу как можно ровнее, а ритм собственного сердцебиения не сбивается.
— Похищенная ночь — дорогое удовольствие, — выдала в полнейшей искренности. — За неё могут очень хорошо заплатить. Настолько хорошо, что и собственное измерение создать можно, — озвучила вполне обыденные вещи.
И, главное, ни слова лжи!
Ну, а то, что всё это совершенно никак не относилось конкретно к моей персоне… Он ведь не уточнял? И спасибо тебе, Всеотец, за такую милость!
— Наёмники собирались меня убить, — продолжила, пока не последовали новые вопросы. — Но не успели. Вы пришли, — снова сократила на своё усмотрение. — И я, правда, не знаю, что означают символы на их груди. Те, что использовала я — для защиты. Эти же — впервые вижу в такой интерпретации, — замолчала, тяжело вздохнув.
Да я такой откровенной в жизни никогда не была!
Надеюсь, повелитель огненных пустынь оценит.
Он и оценил. Новый допрос устраивать не стал. Молча допил напиток из своей пиалы, отставил в сторону и мою, а после поднялся на ноги вместе со мной, направившись в сторону постели. Уложил меня рядом с собой, устроившись за моей спиной, крепко прижав к себе, и всё также, не обронив больше ни слова… уснул. В отличие от меня, вынужденно рассматривающей затейливый орнамент на стенах спальни до самого рассвета.
Утро началось не с самых приятных впечатлений. Собственно, от этих самых впечатлений я и проснулась. Будто над душой кто-то стоит. Жуткое, давящее ощущение… Резко уселась на постели, инстинктивно потянувшись к своим браслетам. Да так и замерла, непонимающе уставившись на стоящих передо мной женщин средних лет в чёрных балахонах, на этот раз со снятым капюшоном. Те, подобно недвижимым статуям в количестве аж девяти экземпляров, рассредоточились вокруг постели. На кровати, к слову, кроме меня, никого не было — эйн в покоях отсутствовал.
— Светлого утра, госпожа, — поздоровалась одна из… очевидно прислужниц.
В её руках значилась нижняя рубашка подобно той, что была на мне накануне. А вот стоящая рядом с ней «статуя» держала расшитую тончайшей позолотой тунику миндального оттенка. Ещё одна — то, что полагалось надеть поверху. Уже знакомая мне тиара покоилась всё на той же бархатной подушке в ладонях другой женщины. Обувь к моему гардеробу тоже прилагалась. Вчерашняя.
— И вам, — отозвалась я в ответной вежливости.
Те в свою очередь синхронно шагнули ко мне ближе.
— Госпожа Элене просила передать вам своё почтение и извинения за то, что смогла организовать ваше пребывание в её доме только с сегодняшнего утра. Госпожа отсутствовала прежде, — с приторным покаянием сообщила всё та же, что заговорила первой.
И да, принялись меня одевать!
Да так ловко и быстро, будто всю жизнь только этим и занимались.
