Шадут Мейпс двинулась вперед, прижимая к себе кувшин, а Чани следом за ней. Да, она бывала в пальмариях на юге – самых ярких плантациях фрименов на всем Арракисе, и видела закрытые террариумы в ботанических испытательных станциях отца. Но ничто не шло ни в какое сравнение с… этим. Чани запоминала мельчайшие детали, чтобы потом рассказать об этом друзьям и подробно описать отцу.
– Мы следим за тобой! – предупредил один из сардаукаров.
Чани кивнула с нарочито испуганным видом.
– Я покажу тебе, как поливать, дитя мое. Существует устоявшийся распорядок.
Чани задумалась, как кусты и деревья могут знать о распорядке, но следовала указаниям. Она посмотрела, как экономка поливает первые несколько растений, направляя тщательно отмеренную порцию воды в почву у основания стеблей и стволов, а затем ее отослали самостоятельно обихаживать другую часть оранжереи.
Когда они опустошили кувшины в точном соответствии с графиком, то поспешили к другим обязанностям. Стражники-сардаукары взглянули на хронометры. Старая экономка торопливо прошептала:
– Мы должны уложиться в определенный срок. Леди Марго точно знает, сколько времени мне требуется, чтобы выполнить поставленные задачи.
Они вдвоем осмотрели каждое растение, раздвигая листья в поисках каких-либо засохших стеблей или увядших соцветий. Пальцы Чани огрубели от работы в ситче, но касаться мягкой сочной зелени было очень приятно.
Мейпс срезала весь мусор, а Чани собирала растительные отходы в мешок для перегноя. Когда они закончили, ей пришлось отдать его одному из охранников.
Наконец сардаукары поторопили их к выходу и закрыли за ними герметичную дверь. Шадут Мейпс повела Чани работать дальше. Девушка пребывала в приподнятом настроении. Хотя в оранжерее она не почерпнула никакой полезной разведывательной информации, теперь она еще больше ценила священный труд своего отца-планетолога.
Барон увивался вокруг имперской инспекционной группы, предлагая всяческую помощь – конечно, у него не оставалось иного выбора. Зная, каким мстительным умеет быть Шаддам, он не хотел вызвать подозрений у этого могущественного властителя.
Внешне барон был спокоен и сговорчив, светился улыбками, по первому требованию приводил на собеседования своих лучших управляющих производством. Он открыл для осмотра все хранилища специи и склады в Карфаге.
Он уверял, что ему нечего скрывать, но собственные тревожные мысли довели его почти до паники. Барон отчаянно пытался угадать, где же он допустил ошибку и чем привлек внимание Императора. Он боялся, что где-то оставил болтаться необрубленные хвосты. Что именно пытаются найти имперские ментаты?
Барона раздражало, что граф Фенринг не предупредил его о грядущем имперском вторжении. В чем истинная его причина? Сидя в карфагской штаб-квартире, барон углубился в личные записи, просмотрел все отчеты о добыче специи и представленные цифры, а затем вызвал к себе Питера де Врие.
Тощий ментат вошел семенящими шагами, с кошачьей грацией. Выпуклые глаза Питера бегали из стороны в сторону, пока он впитывал детали обстановки в кабинете. Его губы были испещрены похожими на следы укусов красными пятнами от сока сафо, повышающего ментальные способности.
– Ты нужен мне для анализа ситуации и составления прогноза наихудшего развития событий. Примени свои навыки к каждой записи, к каждому фрагменту данных. – Барон постепенно повышал голос по мере того, как нарастал его гнев. – Нужно устранить любые шероховатости до того, как о них станет известно Императору. Нам хватило ума не показывать им все сразу.
– Мы всегда соблюдали осторожность и подтасовывали цифры в пределах допустимой погрешности, мой барон. Учитывая масштаб нашей деятельности, расхождения будут всегда – отклонения в измерениях, потеря оборудования, ошибки в отчетах, усушка-утруска… – Он пошевелил тонкими пальцами. – Даже самый лучший менеджер не сможет учесть каждую крупицу специи.
– Но мы должны, Питер! Император чего-то хочет. Иначе зачем он здесь?
В кабинет с важным видом вошел Раббан, одетый в псевдовоенную пустынную форму. Упитанный племянник барона часто расхаживал по городским улицам в сопровождении эскорта охраны, демонстрируя свою власть и с удовольствием наблюдая, как дрожат люди при его появлении. Этот парень был туп, как дубина, но иногда дубина становится самым эффективным инструментом для выполнения необходимой задачи. Барон не хвалил племянника, даже когда тот делал что-то правильно – чтобы не расхолаживался, почивая на лаврах. Раббан и без того допускал слишком много ошибок. Тем не менее, барон знал, как использовать его при соответствующих обстоятельствах.
Раббан поскреб толстыми пальцами щеку – он держался так, словно его тоже вызвали сюда:
