Уэнсиция задумалась, поджав губы. Она взглянула на камергера Ридондо, который нерешительно хмурился. Вдоль одной из стен тронного зала стояли имперские ментаты, размышляя и кивая.
– Вполне разумное предложение, – произнесла принцесса. – Из сострадания к вам, пока мой отец совершает большое турне, я выделю вам достаточный начальный капитал, а также регулярное пособие – до тех пор, пока Император не примет иного решения. – Уэнсиция знала, что Шаддам, скорее всего, никогда не стал бы заниматься этим вопросом, но она действовала в границах дозволенного, и это могло изменить судьбу Дома Обисонов. Приятно чувствовать себя доброй. Эта женщина и дворяне-свидетели запомнят поступок Уэнсиции.
Поразмыслив об этом тщательнее, принцесса решила, что тридцать процентов прибыли – более справедливая цифра. Возможно, впоследствии потребуется пересмотреть договоренность.
Пообедав в одиночестве, чтобы собраться с мыслями, Уэнсиция отправилась произносить речь перед императорским двором. Как принцесса Дома Коррино, пусть всего лишь третья дочь, она часто присутствовала на небольших дипломатических церемониях, где выступала с короткими обращениями или объявлениями.
Сегодня все будет по-другому, потому что она по-настоящему окажется в центре внимания – неся на себе всю тяжесть короны.
Теперь она стояла перед толпой и смотрела на собравшихся сановников, знать и представителей Картеля. Принцесса чувствовала себя уверенно, и слова лились легко. Она рассказала об истории Империи, которую подробно изучала, о том, как непреходящая мощь и стабильность государства сохранили миллиарды жизней и окутали множество планет теплым чувством безопасности под крылом Дома Коррино.
Уэнсиция очень старалась ни в коем случае не критиковать отца или Ирулан. Она не могла не замечать искреннего уважения, которое все испытывают к Императору и ее сестре даже во время их отсутствия на Кайтэйне. Теперь она хотела заслужить такое же уважение к себе…
Ее рабочие дни затягивались до поздней ночи, но по-другому она не могла. В тот же вечер, уединившись в своих апартаментах, Уэнсиция продолжила изучать внутренние военные архивы, в том числе секретные документы о командной структуре и резервных системах на кораблях имперского флота.
Ее по-прежнему завораживали успехи мятежного офицера Зенхи, который заполучил не только собственную оперативную группу, но и постоянно растущее число сторонников. Определенно, свою роль тут сыграли изъяны и слабые стороны Имперских вооруженных сил, чрезмерная самоуверенность и некомпетентность. Офицеры второго эшелона, похоже, знали службу на своих кораблях куда лучше, чем их высокородные командиры.
Уэнсиция радостно улыбнулась, когда обнаружила совершенно секретный файл многовековой давности, описывающий серию предохранительных систем, которые установлены на всех крупных кораблях. Такие меры были приняты ее прапрадедом императором Хоруком IV, когда он опасался, что его приближенные офицеры устроят военный переворот. Эти устройства выполняли команду на самоуничтожение, которую император мог использовать в качестве последнего средства в случае измены. Во времена Хорука эту аппаратуру тайно установили на всех имперских кораблях. Уэнсиция задумалась – в рабочем ли состоянии все это сейчас.
Она сомневалась, что ее отец вообще знает об этой системе, поскольку Шаддам никогда не утруждал себя выяснением таких подробностей, занимаясь делами Империи, а не армии. Но сочла эту информацию полезной. Уэнсиция хотела иметь собственный план действий, вне зависимости от того, как долго Падишах-Император и его окружение будут отсутствовать.
Мягкая пурпурно-алая обивка переносного императорского трона вся пропахла духами – их стойкий аромат напоминал Ирулан о дворце. Отец постарался сделать этот временный тронный зал таким же роскошным, как на Кайтэйне. Придворные щедро украсили помещение символикой, гобеленами, вымпелами и дорогой мебелью – необходимые атрибуты для поддержания престижа Императора во время большого турне. Ничто не выдавало того факта, что он от кого-то скрывается.
Походный трон Шаддама доставили с императорского фрегата и разместили на приподнятой платформе. Ирулан сидела рядом в вычурном кресле, прямая и настороженная, и наблюдала за обстановкой, используя навыки Бинэ Гессерит. Преподобная мать Мохайем также занимала свое обычное место рядом с возвышением.
Граф Фенринг вошел в просторную комнату и небрежно уселся в одно из кресел для посетителей. В отсутствие посторонних он обошелся без формального приветствия Императора, и принцессу это не удивило – этих двух мужчин связывала многолетняя тесная дружба.
Граф помогал ее отцу решать особенно сложные проблемы в обход обычных дипломатических или административных методов.
