Чани сообразила, что второй покупатель – это Джемис, одетый в серый балахон с зелеными полосками. Вокруг прилавка собралось еще восемь человек, большинство из них – со знакомыми лицами.
Продавец воды снова прошел мимо, выкрикивая нараспев:
– Су-су-сууууук! Свежая вода! Чистая вода! Прохладная вода!
Когда водонос оказался близко, все замолчали, словно опасаясь, что он может подслушивать.
Хоуро заметил сестру и слегка кивнул ей. Притворившись покупательницей, Чани наклонилась ближе к прилавку, чтобы рассмотреть жемчужины. Джемис прошептал:
– Мы все здесь. Пришло время обговорить наши планы.
Парни проскользнули в комнатку за будкой, оставив продавца снаружи разбираться с покупателями. Чани последовала за ними. Хоуро посмотрел на сестру:
– Ты принесла нам дополнительные сведения?
Чани вытащила чертежи, развернула меланжевую бумагу и провела пальцем по подробной схеме:
– Возможно, есть способ проникнуть в здание. Под видом доставщиков, курьеров, рабочих, которые вывозят мусор и продают предприятиям в городе.
– Император ни за что не позволит таким оборванцам даже приблизиться к своей персоне, – хмыкнул Хоуро. Он внимательно изучил чертеж, отметив императорские покои.
Джемис сказал:
– Если Чани поздней ночью откроет нам одну из боковых дверей, мы сможем проникнуть внутрь. Нас будет пятнадцать, возможно, двадцать человек, – отличных бойцов, которые знают приемы фрименов.
У Чани пробежал холодок по спине от мысли о такой возможности. Или невозможности.
– Мы ворвемся быстро и бесшумно, – приглушенным тоном сказал Хоуро. Стало понятно, что они с Джемисом уже обсуждали этот план. – Смотри сюда! – Он ткнул пальцем в рисунок. – Мы проникаем через эту дверь, проходим дальше через эти комнаты и галереи, не издавая ни звука.
– Там будет охрана, – предупредила Чани. – Сардаукары.
– Значит, убиваем их, – пожал плечами Джемис. – И бежим дальше.
Чани закатила глаза, а Хоуро возбужденно засопел:
– Если мы доберемся до закрытого крыла, то пробьемся внутрь силой, выломаем двери. Убьем графа Фенринга, если увидим, и эту расфуфыренную принцессу. А самое главное – найдем Шаддама и перережем ему глотку.
С каждой минутой это звучало все абсурднее. Чани покачала головой:
– Вас всех убьют!
– Но Император тоже умрет! – выпалил Хоуро. – В моих жилах течет кровь фрименов, и я готов заплатить этой кровью! Пускай десять из нас или даже двадцать погибнут в бою, но если нам удастся убить Шаддама IV, мы изменим ход истории и будущее Арракиса!
Чани слышала крики продавца воды снаружи: «Су-су-суууук! Су-су-суууук!» Но вдруг он повысил голос и громко заверещал:
– Секах! Секах! Секах!
«Тревога!» на языке чакобса.
Джемис попятился от стола. Хоуро и Чани развернулись. Остальные положили ладони на рукояти зачехленных крисножей.
Джемис приоткрыл дверь, и они увидели солдат, хлынувших на рыночную площадь. Войска Харконненов! Они не маршировали строем, а неслись, как стая волков – опрокинув прилавок продавца сверчков, разбивая горшки гончара. С длинными клинками наголо, с искаженными от ярости лицами.
Чани поняла, что они никого не ищут. Они уже знают свою цель – и бегут к киоску с песчаным жемчугом.
– Нас раскрыли – сматываемся! – Хоуро схватил чертежи на меланжевой бумаге и сунул за пазуху.
Заговорщики выскочили наружу через боковую дверь, промчались мимо торговцев тканями и нырнули в кофейную палатку, чтобы выбежать с противоположной стороны. Схватив брата за руку, Чани тащила его за собой. Он выглядел разъяренным, желая убивать Харконненов, но она сдерживала его порывы.
– У нас есть конспиративная квартира! – прошипел брат на бегу.
Джемис кинулся на первого солдата и ударил его ножом в почку, сделав глубокий выпад. Харконнен удивленно вытаращил глаза, прежде чем почувствовал боль и рухнул на землю. Перевернув металлический прилавок, Джемис обрушил его на других подбегающих врагов, и те опрокинулись навзничь. Затем тоже бросился наутек.
Еще несколько Харконненов подбежали к бородатому продавцу, который успел швырнуть в них горсть жемчужин. Солдаты разрубили его на куски мечами.
Плотный мужчина с багровым лицом и квадратными плечами, обтянутыми военной формой, атаковал вместе со своими бойцами, размахивая коротким мечом в одной руке и кинжалом в другой. Он скривился от напряженного азарта охоты. Оба клинка уже покрывала кровь. Чани узнала его по виденным ранее изображениям – она была в курсе всех мучений, которые он причинил ее народу. Раббан – человек, которого фримены называли Тварью.
Горшечник пытался защитить свои уцелевшие изделия, осыпая проклятиями бесчинствующих Харконненов. Раббан тяжело протопал мимо, на ходу отрубив ему голову.
– Они все заговорщики! Хватайте их, чтобы мы могли вытянуть из них правду!
Под серым балахоном служанки Чани прятала криснож, заткнув за корсаж. Теперь она его вытащила, но держала под складками ткани, вспоминая слова Шадут Мейпс о неприметности. Хоуро достал кинжал из пластали – свой криснож он оставлял в укромном месте, когда выходил на работу в хранилище.
Один из солдат указал на Чани и Хоуро:
– Вон главари! Этих брать в первую очередь!
