Чани показалось любопытным, что их всех поместили в имперские казармы под охраной сардаукаров, а не в гигантскую арракинскую тюрьму, управляемую Харконненами, где обычно содержали недовольных перед казнью. Шадут Мейпс рассказывала, что ее первую любовь, отца ее ребенка, заключили в тюрьму Арракина, а затем устроили публичное зрелище из его ужасной казни. Чани не сомневалась, что их ждет та же участь.
– Простой удар в горло будет милосердием, брат. – Она вновь сжала его холодную твердую руку.
– Я сейчас не в настроении для милосердия, – проворчал Хоуро. – Я просто хочу убивать их, уничтожить хотя бы нескольких сардаукаров.
– Мы должны смириться с тем, что произойдет, – сказала Чани. – Наш дух остается чистым независимо от того, что причиняет страдания нашим телам.
Ее друзья что-то пробормотали, опустив головы. В соседних камерах вопли и мольбы о пощаде стали еще громче, но Чани зажала уши ладонями, отрешившись от всех звуков. Она сказала достаточно громко, чтобы ее слышали брат и Джемис:
– Пробил час, когда мы принесем наибольшую пользу как мученики.
Как только обращение Зенхи распространилось среди Флота Освобождения, его разрозненные корабли соединились в заранее условной точке встречи в глубоком космосе. Слухи о восстании продолжали доходить до других недовольных офицеров второго эшелона, раздраженных слабостью и некомпетентностью высокородного начальства. Иногда к мятежному флоту прибивался какой-нибудь одиночный патрульный фрегат или дредноут, экипаж которого сверг своих напыщенных командиров. Иногда революционный раж охватывал корабли целой боевой группы.
Открытые боестолкновения происходили, когда новоявленные командиры-мятежники поворачивали оружие против кораблей, чьи экипажи оставались непоколебимо верны Императору Шаддаму. Многие добротные корабли с обеих сторон были повреждены или уничтожены, много солдат погибло. Зенха слушал доклады взбунтовавшихся офицеров, которым удалось добраться до места встречи. Сколько еще возможных союзников проиграли свои решающие битвы и теперь плавают среди обломков в космосе?
Достоверные сведения доходили в Императорский дворец урывками, поскольку Космическая Гильдия хранила свой исторический нейтралитет. Несомненно, и Гильдия и Картель доставляли рапорты на Кайтэйн, но Император Шаддам отсутствовал на столичной планете, так что остальная Империя не могла сразу осознать масштабы движения Зенхи. Ситуация только усугублялась из-за того, что имперские министры пропаганды подвергали цензуре любые новости о происходящем. Это напоминало медленно разгорающийся пожар в подлеске, и Империя только начинала замечать дым…
Зенха собирался использовать это в своих интересах.
Все новые и новые корабли прибывали на место встречи, и вскоре Флот Освобождения превратился в грозную силу. Главнокомандующему предстояло сделать свой ход, пока он знал, что Кайтэйн уязвим.
После всех пережитых испытаний Моко Зенха сильно изменился. Вероломство Шаддама положило начало этому процессу, а герцог-баши Горамби поспособствовал завершению трансформации. Словно лихорадка, революционные настроения распространялись среди других недовольных офицеров, множество бойцов стряхнули с себя оковы прежней тупой и бесперспективной службы в пользу справедливости и цельности – будто вырвались из тюрьмы на свободу.
Стоя на мостике своего дредноута, Зенха выслушал доклад ясноглазой, оправившейся от ран Киа Малдизи.
– С прибытием последнего галактического лайнера, сэр, у нас появились три дополнительные боевые группы – еще десять фрегатов, девять крейсеров и три быстроходных корвета, хотя один из них изрядно потрепан. Впрочем, все орудия исправны.
Зенха занес эти цифры в свой мысленный список и воспользовался моментом, чтобы улыбнуться женщине:
– Отлично выглядишь, Киа!
Она коснулась одного из затянувшихся шрамов на лице:
– Я вернулась к прежнему боевому состоянию, по словам доктора, сэр. Но предпочла бы, чтобы на мостике ко мне обращались как к лейтенанту Малдизи. Я усердно трудилась, чтобы заслужить это звание.
Улыбка Зенхи не растаяла:
– Как скажете, лейтенант. Но у меня еще одно предложение. Давайте сделаем вас капитаном Малдизи. Считайте это повышением в боевых условиях, за все ваши достижения.
Малдизи порозовела от удовольствия, попытавшись скрыть это за сарказмом:
– Этак вскоре вы превратите меня в одного из тех высокомерных командиров с раздутым самомнением.
