– Нам нужно только продержаться достаточно времени, чтобы вернуться в ситч, – сказала Чани. – День или два. Я, конечно, не в восторге от этого, но даже дешевый конденскостюм должен выдержать.
– Почему имперцы освободили нас? – Джемис недоуменно покачал головой. – Это какая-то прихоть принцессы, желающей покрасоваться?
Хоуро откинулся спиной на сложенные камни:
– Возможно, они следят за нами, чтобы узнать, где находится наш ситч и какие у нас связи в городе.
Касательно себя Чани не сомневалась, что ей удалось уйти от преследования. Остальные имели аналогичную подготовку, так что тоже должны были оторваться чисто.
– Неужели граф Фенринг каким-то образом установил на нас маячки? – спросил Адамос. – Тогда они могут отслеживать, куда мы пойдем.
Перебрав в уме все возможные варианты, Чани покачала головой:
– Какие маячки? Мы все это время сидели вместе. Как они могли нам что-то вживить?
– Это могли быть микроскопические иксианские устройства в пище или в воде, – предположил Джемис.
Хоуро усмехнулся:
– Какая еда или вода? Они ничего нам не давали, пока мы сидели в камере. – Он посмотрел на товарищей. – Я хотел бы понять причину освобождения, но мне это не так уж важно. Главное, что мы больше не пленники, и это благословение Шай-Хулуда.
Остальные склонили головы при звуках этого имени, почтительно бормоча что-то.
С наступлением темноты еще двое из разбежавшихся заговорщиков добрались до места встречи. Судьба троих оставшихся была неизвестна, но все надеялись, что каждый сам доберется обратно в ситч.
Далеко за полночь они встретились возле здания склада со своими городскими знакомыми, которые принесли с собой несколько конденскостюмов. Чани с товарищами надели их в укрытии, подогнали друг на друге, осмотрели швы и покачали головами, оценив качество. Они понимали, что придется обходиться тем, что есть.
К тому времени, как взошла первая луна, они ускользнули с окраин Арракина, покинув этот многолюдный муравейник. Избегая небольших пригородных поселений, они карабкались вверх по Барьеру, выискивая едва заметные сколы, отметины и пирамидки из камней, которые указывали им безопасный, но неприметный путь.
Как только они добрались до вершины огромной стены и оглядели освещенные звездами просторы дюн, Чани восхитилась дикой, суровой красотой своей родной земли. Пыльный уродливый Арракин, зараженный влиянием других миров, остался где-то за спиной. Остальные хотели отдохнуть, но Чани уже отправилась дальше, пробираясь вдоль скального гребня – ей не терпелось вновь оказаться на открытом песке.
Хоуро поспешил за ней, остальные следом. Брат понимающе кивнул:
– Ты хочешь поскорее вернуться в ситч – и в безопасность.
Чани остановилась и взглянула на него:
– В нашем ситче я всегда чувствовала себя спокойно, но не думаю, что отныне он будет казаться безопасным местом.
Ей придется рассказать отцу, что они пытались сделать и как плохо все закончилось. Но несмотря на неудачу, она будет дома. Оставив эти мысли при себе, девушка решительно зашагала дальше.
За час до рассвета они добрались до открытых песков и направились к дюнам, двигаясь особой неритмичной походкой. Через несколько километров они смогут призвать песчаного червя и оставят далеко позади этот город дьяволов.
Несмотря на огромную угрозу Кайтэйну, Уэнсиция внутренне улыбалась своей маленькой победе, когда дала Зенхе отпор. Главнокомандующий мятежников, безусловно, не ожидал от нее такого смелого поведения. Когда она сделает то, что должно, ему будет о чем подумать.
Ее отец, заботясь лишь о себе, увел с собой на Арракис основную часть Имперского оборонительного флота вместе с большинством своих сардаукаров. Император, безусловно, хорошо защитил себя от убийц… Поэтому вполне логично, что Зенха прилетел сюда, создав угрозу уже для Уэнсиции.
Как принцесса Коррино и доверенное лицо Императора на Троне Золотого Льва, Уэнсиция имела в своем распоряжении двадцать элитных солдат-сардаукаров, размещенных во дворце поблизости, готовых предпринять все необходимые действия для ее личной безопасности. Считалось, что один сардаукар стоит десятка обычных бойцов, но это не поможет в случае, если мятежный флот начнет бомбардировку столицы и превратит прекрасный дворец в дымящиеся руины. Требовался другой способ склонить чашу весов в свою сторону.
«Я – Уэнсиция Коррино, и я не такая беспомощная, как может показаться Зенхе».
Когда командир мятежников пригласил свой почетный караул обратно в гулкий банкетный зал, Уэнсиция тоже позвала своих людей, встревоженного камергера и грозных охранников-сардаукаров. Она мило улыбнулась, глядя на Зенху:
– Теперь мы можем расслабиться и получить удовольствие от банкета.
На него это не произвело впечатления:
– Но мы так ничего и не решили, принцесса. Вопрос о вашей немедленной капитуляции остается.
