– Даже если так, не совершайте ошибку, предполагая, что я предам своего отца. Вы же, с другой стороны, предали Империю, совершив открытый мятеж и государственную измену.
– Это зависит от того, что вы вкладываете в слово «Империя». Перед лицом вопиющей коррупции и предательства я поклялся спасти Империю. Вот почему я выбрал такой способ действий – чтобы перестроить командную структуру Имперских вооруженных сил. Прогнившую целиком систему можно изменить только сверху.
Она ехидно усмехнулась:
– И вы думали, что сможете добиться этого, женившись на наследной принцессе?
И тут Зенха удивил ее своим ответом.
– Я тоже навел справки о вас, принцесса Уэнсиция. И подозреваю, что вы завидуете своей сестре Ирулан – вас возмущает ее привилегированное положение.
Ей стало интересно, к чему он клонит.
– Так уж вышло, что она родилась первой, а я – третьей. Я давно с этим смирилась.
– Да неужели?
Внезапно корабль Картеля содрогнулся, и палуба резко накренилась. Стражники-сардаукары напряглись и потянулись за своими клинками. Эскорт Зенхи приблизился, готовый защитить командира, но он поднял руку, подавая сигнал своим людям.
– Подождите, пока мы не узнаем, что происходит!
Уэнсиция тоже слегка кивнула Кефке Румико, который замер наготове.
Встревоженный Франкос Ару ворвался в зал из внешнего коридора.
– Мои глубочайшие извинения! Нам пришлось неожиданно отклонить корабль с курса, чтобы увернуться от орбитального мусора, оставшегося после недавней перестрелки. Мне следовало предупредить вас, что такое может случиться. – Президент КАНИКТ всплеснул руками, желая разрядить почти взрывоопасное напряжение в воздухе. – Все в порядке!
Взволнованные участники переговоров вернулись на свои места и неловко возобновили заседание. Уэнсиция заметила капельки пота на лбу Зенхи.
Главнокомандующий мятежников принял суровый, деловой вид:
– Итак, принцесса, мы с вами выяснили, что гарантируем друг другу взаимное уничтожение. – Его лицо смягчилось. – Как нам разрешить это противостояние? Раз и навсегда. Я не собираюсь позволять вам тянуть время, пока не прибудет имперское подкрепление.
Уэнсиция мило улыбнулась, словно на вечеринке в саду.
– Взаимное уничтожение ничего не даст, в то время как взаимная выгода – моя и ваша, Моко – могла бы открыть нам уникальные возможности.
Он сцепил пальцы, глядя только на нее и игнорируя всех остальных в зале:
– Что именно вы хотите этим сказать?
– У меня есть амбиции, как и у вас. Я тоже понимаю, что такое честь, и никогда не причинила бы вреда никому из своей семьи. Тем не менее, вы правы в том, что я хотела бы улучшить свое положение. Может, я всего лишь третья принцесса, но я все равно дочь Императора, а это уже немало.
Она позволила паузе повиснуть в воздухе, прежде чем высказать свое смелое, неожиданное предложение:
– Если бы мы двое заключили брак, законно и официально, тогда вы стали бы связаны родственными узами с Домом Коррино, а Дом Коррино с вами. Соответственно, с вами была бы связана и Империя.
Зенха выглядел изумленным, как и офицеры рядом с ним.
– После всего, что произошло, всего, что я сделал, вы протягиваете мне руку? Все прощено и забыто?
– У нас есть министры пропаганды, чтобы переписать то, что произошло. Брак между нами объединит Империю без дальнейшего кровопролития или разрушения. – Принцесса прищурилась. – И это нужно сделать быстро.
Рыжеволосая женщина поморщилась, затем наклонилась ближе, чтобы прошептать что-то на ухо Зенхе. При этом она продолжала свирепо смотреть на Уэнсицию. Зенха выслушал с полным вниманием, затем кивнул и сказал:
– Вы выдвинули интересное предложение, принцесса Уэнсиция Коррино. Я рассмотрю это как возможное быстрое и эффективное решение, но не могу действовать опрометчиво. Позвольте мне проконсультироваться с моими офицерами. – Он поднялся со своего места, заканчивая дискуссию. – И не забывайте, что наше оружие все еще нацелено на Императорский дворец. На всякий случай.
– У меня тоже есть мощное оружие, – напомнила она.
Зенха и его сопровождающие вышли из конференц-зала, в то время как Уэнсиция осталась сидеть, размышляя. Охранники-сардаукары смотрели на нее с едва скрываемым удивлением, и она знала, что если мятежный командир действительно согласится на ее предложение, то ее величайшей битвой будет разговор с отцом после церемонии.
Когда Чани со своими спутниками возвратилась в ситч после злоключений в Арракине, она никак не могла прийти в себя. Она чувствовала себя дезориентированной – такого с ней еще никогда не случалось.
