– Что именно ты собираешься делать?
Без предупреждения я бью его локтем в живот, как однажды показал мне Асден. Только Нокс успевает увернуться, поэтому я разворачиваюсь и хватаюсь за его клинок.
Мне удается коснуться рукояти, прежде чем он быстро отводит ее в сторону и задевает мою ладонь.
Я отшатываюсь, прижимая окровавленную руку к груди.
Мгновение спустя его нож прижимается к моему горлу.
– Впечатляет, – говорит Нокс. – Но не слишком дальновидно.
Я не отвожу взгляд.
– Ты разговариваешь со мной или с самим собой?
Лезвие сильнее вдавливается в кожу.
– Не знал, что ведьмы умеют драться.
– Ты удивишься, как многого ты обо мне не знаешь.
Нокс натянуто улыбается, словно ничего не может с собой поделать.
– Не спорю.
Он опускает нож и смотрит на мою ладонь.
Порез жжет, но это ничто по сравнению с теми ранами, которые я получила на тренировках. Я смогу исцелить его за несколько минут. Меня больше беспокоит капающая на пол кровь. Нужно вытереть ее, прежде чем кто-нибудь заметит.
– В таверне ты спасла мне жизнь, – произносит Нокс.
Я машу окровавленной рукой перед его лицом.
– И вот твоя благодарность! Прости, но мне больше не хочется тебе помогать.
Я гляжу на Нокса и понимаю, что он разрывается между желанием извиниться и перерезать мне горло.
– Я пытаюсь убедить себя, что ты не злая, – отвечает он. – Но ты все усложняешь.
– Все ведьмы злые, – напоминаю я, потому что это правда.
Этому меня научила мать. И если бы Нокс действительно знал, что случилось с его отцом, он бы даже не разговаривал со мной.
– И по какой-то неведомой причине я не могу тебя убить, – говорит Нокс.
Его мир черно-белый: убей или будешь убит. Нокс не понимает, каково это – не иметь возможности решать проблемы и принимать решения. Когда ты вынужден просто терпеть. Изо дня в день.
Ему никогда не приходилось мириться с врагами, потому что он волен сражаться с ними. Даже сейчас, стоя в спальне ведьмы Сомниатис, он считает, что есть только два варианта развития событий.
Какое счастье, что у него вообще есть выбор, после того как он забрал мой.
– Селестра, – зовет он.
Мое имя странно звучит на его губах, мелодично. Мать и король произносят его иначе.
– Ты дашь мне предсказание.
Я закатываю глаза и пытаюсь оттолкнуть Нокса. Это последняя попытка неповиновения, прежде чем я сдамся и уступлю. В конце концов, если помощь Ноксу поможет мне выжить, то грех от нее отказываться. Я толкаю его, а такое чувство, что дерусь со статуей. Он не двигается, только поправляет рубашку, как будто я испачкала ее смертью.
– Тебе действительно стоит поработать над своими манерами. – Он размахивает ножом в воздухе. – В конце концов, я твой гость.
Пресвятые души, как же он меня бесит.
Я проклинаю смерть за попытку связать наши судьбы.
– Я не боюсь тебя, – рычу в ответ. – Если ты думаешь, что можешь угрожать мне, дабы я помогла тебе, ты ошибаешься. Стоило просто сказать «пожалуйста».
Я снова его толкаю.
Какое же это бессмысленное действие.
Только на этот раз Нокс ловит меня за запястья. К тому моменту, когда я понимаю, что не надела перчаток, я замечаю довольное лицо Нокса. Слишком поздно.
Мой пульс вибрирует в кончиках пальцев.
Кожа Нокса прижимается к моей.
А затем приходит смерть.
