– Я? Ты перепутал, мон шер, не я заставила тебя набрасываться на невиновного парня. Не я толкнула тебя в спину, чтобы ты выбрал ту, что недостойна твоей защиты. Не я заставила тебя пойти на сделку со мной. Я только наблюдатель, и не собираюсь направлять заблудшие души на путь истинный. Но считаю, что ты обязан знать о том, насколько безобразно здесь могут манипулировать людьми, пусть это зачтётся мне в благие дела. Научись не поддаваться никому. Ты думал, что это место станет для тебя вратами в рай? Ты фантазировал о том, как прекрасна жизнь в роскоши? Увы, мон шер, нет. Здесь ещё более ожесточённая война за шанс выжить, и ты, к сожалению, проиграл, – пожимая плечами, девушка обходит меня и забирается на кровать.
Пробегаю глазами по написанному соглашению, на нём, действительно, стоит дата проведения аукциона, условия, в котором нет ни намёка на насилие или же на какую-то интимную близость, которой так боялась Флор. И я бы мог списать всё на нервы, да боже, на миллион причин, почему она не упомянула об этом, даже после моего признания о том, что мне нечем платить, но не могу. Мой взгляд останавливается на четырёх подписях: Миры, Оливера, Калеба и Флор. Затем на печати «аннулировано». Белч тоже был напуган и считал, что это мероприятие завершится именно сексом.
– Предполагаю, что ты сейчас спросишь меня: почему же такая, как я, последняя стерва и сука на планете, дала возможность выбирать девушкам то, на что они готовы пойти ради места в сестринстве? – Она словно читает мои мысли, и я оборачиваюсь к Мире, листающей журнал.
– Это проверка, мон шер, «Адская неделя» создана для того, чтобы понять – подходят ли нашему сестринству новые души или же нет. Шлюхи мне здесь не нужны, их и так достаточно, как и сутенёрством я не занимаюсь. Тем более травмировать свою нежную психику разбирательствами в суде, или что там ещё появится в будущем в головах этих идиоток, я не намерена, – её пальцы замирают, и она поднимает голову, удерживая мой взгляд.
– Испытание пройдено лишь тремя, точнее, теперь двумя девушками, Флор я отчислила за недостойное поведение и отсутствие манер. Ах да, дальше ты спросишь: тогда зачем же ты издевалась надо мной? За что ты так ненавидишь меня? – Мира копирует мою интонацию, пискляво и неприятно, завершая всё весёлым смехом.
– Снова один и тот же скулящий вопрос, на который последует один и тот же безразличный ответ. Всё просто, мон шер. Я, по определению, терпеть тебя не могу. Да и мои мечты, они требуют, чтобы я их воплотила в жизнь, раз у меня есть возможность. Ты так не считаешь? Не лги, только не лги, что тебе не понравилось ощущать себя кем-то другим. Ты это делаешь всё время, пока находишься здесь, – отбрасывая журнал, Мира встаёт на колени на кровати и подползает ко мне.
– Ох, мон шер, ты не ожидал, что всё будет так жестоко красиво, да? Но вот такая у нас дерьмовая жизнь. А теперь иди, думаю, тебе есть, что сказать своей Джульетте. Ты же не оставишь всё так, верно? Она ведь обманула тебя, заставила прогибаться, жрать из миски и превратиться в животное ради обычного соглашения на уборку. Знаешь, меня даже немного повеселило, с каким трепетом ты относишься ко всему произошедшему. Милый, милый пёсик, я бы приручила тебя, но, увы, мой интерес быстро угасает. Брысь отсюда, зверушка, не вынуждай меня снова визжать, тогда уже прибегут не только девушки, но и парни. Ты же не хочешь попасть в больницу с переломами, да и проблемы с Калебом тебе ни к чему, да? Я решу их, не волнуйся, мон шер, – со смешком, Мира мягко похлопывает меня по щеке. Ничего не чувствую, кроме пустоты внутри. Они все играют со мной, как с малым ребёнком, хотя я старше их, должен быть умнее, хитрее. Но у меня нет возможности показать себя, потому что всегда буду останавливаться от мысли – моя семья у отца этой дьяволицы.
– Ты настолько одинока, что выдумываешь себе проблемы и находишь жертв. Тебе, действительно, нечем заняться, а только сталкивать людей лбами, чтобы развлечься. Это деградация твоей никчёмной личности. Пустышка, скрывающая внутри все страхи и опасения, что каждый здесь увидит то, кто ты есть на самом деле. И если раньше я был зол на тебя, старался понять и встать на твоё место, то сейчас ничего. Я не вижу в тебе человека, только безобразную плюшевую игрушку, у которой никогда не было и не будет сердца. Я искренне тебе сочувствую, Мира, – хрипло произношу, оглядывая её с пренебрежением.
