Выхожу из столовой под шум и шёпот, хихиканья и пристальные, провожающие меня взгляды. Если Оливер думает, что я так просто забуду об этом, то ошибается. Я найду ещё один шанс набить ему морду. И мне бы не нарываться, но не могу отпустить ситуацию. Меня он бесит, особенно тем, что в его руках была Мира. Моя девочка принадлежит ему, а не мне! Чёрт, меня это до безумия злит. Меня это просто…
Кто-то хватает меня за шею в захват. Дыхание нарушается, и лёгкие сжимаются от недостаточного кислорода.
– Ну что, ублюдок, хотел со мной поболтать? – Шипение в моё ухо. Я направлялся в туалет, чтобы немного почистить брюки и рубашку и постараться не пропустить следующее занятие, но, увы… сам призвал свою судьбу.
Оливер сдавливает моё горло, сумка падает на пол, я, пячусь назад и, концентрируясь на своих мышцах, как меня учил тренер Эрнеста, подаюсь вперёд. Оливер перелетает через меня, выпуская из своих рук. Кряхтит, но подскакивает на ноги. Коридор пуст, и мы одни.
– Даже не удивлён, что нападаешь исподтишка, ублюдок, – шиплю я.
– Надо смотреть, куда прёшь, мудак, – рычит он.
Оливер делает выпад в мою сторону, а я в его. Удар приходится мне в живот, а мой ему в голову. Нет, не в лицо. Если у меня лишь появляется давление в солнечном сплетении, то он отшатывается в сторону, дёргая головой.
– А ты не так силён, как о тебе рассказывают. Даже пушистый и милый пёсик, – едко тяну я, наблюдая за парнем, испепеляющим меня яростным взглядом. Он с криком бросается на меня, обхватывая за талию, и мы падаем на пол.
– Отвали от неё, понял? – Рычит он, ударяя меня в рёбра. А я его ногой по яйцам.
– Да пошёл ты… она выбрала меня для обеда, а не тебя, и то, во что ты её превращаешь, – хриплю я, отбивая его удары. У него ракушка. Как я об этом не подумал? Но разве в драке можно, вообще, о чём-то думать? Ни хрена. Только кулаки и удары по телу, не задевающие лицо. По ногам, по почкам, по позвоночнику. То его, то мои. Я чувствую привкус крови во рту, и дышать становится больно. Мы оба хрипим, когда мои руки сжимают его шею, а он мою.
– Мира моя! Она моя! – Сипит он.
– Да мне насрать! Она не вещь, чтобы быть твоей! – Отвечаю так же, пытаясь сбросить его руки, надавливающие на щитовидку, хотя я сижу на нём.
– Она моя, не лезь к Мире, иначе я закажу тебя… убью тебя, – грозится он. Моя голова уже кружится, думаю, он себя чувствует так же. Не выдерживаю давления и, опасаясь отключиться, убираю руки с его шеи, ударяя по ним. Падаю на спину, но не собираюсь сдаваться. Поднимаюсь на колени, как и Оливер.
– Меня сложно напугать, идиот, Мира…
– Заткнись, – он снова делает выпад в мою сторону, но я подаюсь назад, и Оливер падает вперёд на руки.
– Я могу тебя прямо сейчас оставить калекой, придурок. Но не буду, ты и так калека в голове. Мне тебя жаль, – ядовито улыбаясь, встаю на ноги и подхожу к сумке.
– Себя пожалей, Рафаэль. Ты здесь чужой, и если я ещё раз увижу, что ты пытаешься забрать её у меня, я привлеку всех, – угрожает вновь Оливер. Но сейчас я готов смеяться, потому что он даже драться хорошо не умеет. От него несёт перегаром. Нет, конечно, у него достаточно сил, но из-за вечного пьянства он не может правильно нападать. Конченый.
– Ты увидишь и не раз, потому что я живу рядом с ней. И между нами довольно хорошие отношения. Ты удивишься, но Мире можно наставлять не только рога, но и разговаривать с ней. Попробуй, вдруг узнаешь для себя что-то новое, – осматриваю свою порванную рубашку и понимаю, что теперь мне нужно идти в дом и переодеваться.
Отвлекаясь на изучение своей одежды, я не замечаю, как парень уже стоит на ногах и несётся в мою сторону. От его удара меня заносит назад, и я ударяюсь телом о стену, как и затылком. Шишка на голове ноет, перед глазами всё темнеет, ещё не до конца прошедшее сотрясение даёт о себе знать, а ноги слабеют. Блять!
– Ты меня достал, сучоныш, – рычит Оливер, хватая меня за рубашку и снова ударяя о стену.
– Не думай о моей невесте. Теперь ты понял, что я не шучу. Мне насрать, как я выгляжу в твоих глазах. Мне на тебя насрать. Тебе не поможет твой папочка, здесь я устанавливаю правила. И первое – отвалить от Миры. Второе – не появляться мне на глаза. Третье – подумать о себе и о своей жизни. Ты почитай историю нашего университета, и тоже узнаешь много нового, особенно о наказаниях и смертях, – он продолжает шипеть в моё лицо.
– Хватит угрожать мне… тупой придурок, ты никогда не станешь тем, кто будет её достоин, – шепчу я и, сглатывая горький комок тошноты, моргаю, чтобы чётче увидеть парня с красными от злости глазами.
– Мне и на это насрать. Мне насрать на её чувства, важнее, мои. А я её люблю, от своего не откажусь, ясно тебе? Она мой выгодный куш, и я сорвал его. Я её первый и единственный. Всегда буду таким, а ты игрушка, развлечение для наших девочек, – придавливая меня к стене, гадко улыбается. И это вновь поднимает внутри волну желания жестокой расправы.
