И я честен. Настолько долго наблюдал за ней, что сейчас прекрасно могу представить себе Миру, стоящую передо мной и покусывающую губу, чтобы не улыбнуться от моих слов. Если честно, то я даже повышенный тон голоса слышал. Клянусь. Она внутри меня. Эта девушка. Она забралась в мою душу и разбила там лагерь, надеюсь, что не военный.
Мира:
Располагаюсь на свободном месте и обдумываю, как лучше выразить всё, что я сейчас чувствую. Почему проще признаваться в чём-то очень важном, не видя человека? Никогда бы не подумал, что этот способ будет для меня комфортнее, чем произносить некие определённые слова лично. Возможно, это время даёт шанс, чтобы каждый из нас принял их, и реакция на признания не была резкой или же неприятной.
Вот и всё. Получилось коряво, но не могу же я её заставить прийти сюда и сесть со мной. Это глупо, но отчего-то мне не хватает осознания того, что Мира в поле моего зрения, и я смогу в любой момент закрыть её собой. Будет ли так постоянно? Я не знаю, потому что только сейчас понимаю, что обстоятельства имеют особую власть. Они выжидают удобного момента, чтобы напасть. Слова Белча я специально пропускаю мимо ушей, потому что думать об этом не желаю. Не сейчас. Не тогда, когда я счастлив внутри, в сердце. Не в эти минуты, когда я первый раз в жизни позволил себе расслабиться и эмоционально сблизиться с девушкой. Не сегодня, прошу. Только не сегодня. Эта гонка и постоянная борьба выматывают, не оставляя места для приятных вещей. А я думаю, что заслужил немного радости и её поцелуев. Я имею право ненадолго превратиться в обычного парня без криминального прошлого, о чём должен буду когда-нибудь сознаться и увидеть отвращение. Такому, как я, тоже нужна ласка и забота, потому что каждому нужна причина, чтобы идти дальше и искать силы сражаться. Каждому нужен человек, готовый стать спасительной соломинкой, чтобы не засохнуть.
Выхожу из примерочной и вижу, как светится лицо Миры от увиденного. Её глаза вспыхивают от удовольствия и счастья, и до меня даже доносится её восхищённый вздох.
– Господи, он так идёт тебе, мон шер. Никогда бы не подумала, что тёмно-бордовый цвет создан только для тебя, – шепчет она, приближаясь ко мне.
И вот как мне сейчас сказать ей всё? Как снова испытать жуткий стыд, потому что я не могу позволить себе эту красоту, даже со всеми бонусами и выдуманными подписями главы сестринства? Вот как мне быть? Я хотел бы улыбаться и радоваться возможности, наслаждаться её мягкими ладонями на моей груди, поглаживающими лацканы пиджака, но не могу.
– Мы его берём. Я даже не могу представить Оливера в одежде такого оттенка, он его съест. А ты, мон шер, просто невероятный. Ты затмишь всех ребят, хотя с моим платьем тебе будет сложно тягаться, – она насильно поворачивает меня к зеркалу, а я вижу лишь цифры перед глазами.
– И роза будет смотреться идеально. Вряд ли кто-то из рябят выберет подобный крой и цвет. Он только твой, и все взгляды будут…
– Мира, – тихо произношу я, перехватывая её руки, вновь принявшиеся поправлять бабочку на шее.
– Не волнуйся, Рафаэль, это твой оттенок. Кто-кто, а я уж знаю всё об этом. Очень сложно подобрать нужный цвет, чтобы он идеально сочетался с кожей и глазами, а это…
– Мира, – повторяю я, и она поднимает воодушевлённый взгляд на меня.
– Да? Тебе не нравится? Но почему? Он же…
– Нет, мне нравится и цвет, и фасон, и то, что он сшит, словно по мне.
– Тогда что тебя останавливает? – Удивляется она.
– Цена, – выдавливаю из себя, а внутри всё опускается от признания.
– Так тебе же за него не нужно платить, мон шер. Я сказала, что…
