– Не угадать, Раф. Вариантов слишком много, но на открытые угрозы отвечают жёстко. В истории были разные случаи. Запирали голыми где-то в подвалах и не кормили. Заставляли пройтись голой по всему университету. Обливали чем-то сладким и пускали несколько пчёл. Стёкла тоже были. Алкоголь и наркотики сейчас легко достать, особенно с деньгами Миры и сестринства. Также летальные случаи, которые покрываются деньгами. Здесь разрешено любое нападение. Ты же видишь, что администрация ничего не делает. Она только наблюдает, ведь в этом месте рассадник роскоши и элиты. Да, всё возможно, Раф, это зависит от воображения и желания наказать. А Мира отличается очень тонким и извращённым умом. Вспомнить хотя бы Беату. До сих пор доподлинно неизвестно, что случилось тогда с ней, как и с другими девушками. Они молчали. Но глаза были мёртвыми. Сама Беата до сих пор в психиатрической клинике, и во всём этом тогда участвовала и её родная сестра Саммер. Так что о родстве можно легко забыть, узы сестринства намного важнее. Боюсь, что насилие тоже не исключено. Аукцион. Чёрт, да много способов сломать человека, особенно, такого, как Флор.
Боже. Я не могу даже представить, что будет с Флор, точнее, что от неё останется после подобного. Она умрёт. Действительно умрёт, ведь она самая слабая из нас, а Мира знает её страхи. Уверен, она будет бить по ним, чтобы навсегда избавиться от той, кто ей постоянно напоминает о боли, причинённой матерью. Я не могу позволить, чтобы на моих глазах снова кто-то погиб. Я видел всё это. Я был частью смертельного укола иглой. И я так хотел избавиться от вины за всё, что меня заставляли делать. Для меня это просто непозволительно больше. Я не могу… не могу, даже если Флор виновата. Не могу… я хочу её спасти, чем бы это не закончилось. И знать то, что теперь Мира станет для меня кем-то вроде Скара, ужасно. Он был моим единственным кошмаром. У него не было других принципов, кроме жажды наживы. Не было сожаления. И сейчас происходит то же самое. Девушка превращается в подобие чудовища, готового убить ради места в сестринстве. Конечно, разумом я понимаю, что иначе эти нападки не прекратятся, но падать так низко для меня, недопустимо. Есть сотни вариантов поступить иначе, только вот она хочет другого – увидеть чью-то медленную и мучительную смерть за то, что её сердце когда-то разбилось.
– Раф, а ты не думал, что Флор не такая, какой кажется? Ну… возможно, ладно, буду говорить прямо. Она влюблена в тебя. Таскается за тобой с первой встречи и вцепилась в тебя, как пиявка. Конечно, она могла не специально сфотографировать вас и показать кому-то, а они просто взяли и использовали это против Миры. Прости, но у неё была такая возможность, – нарушает тишину Белч.
Поворачиваю к нему голову.
– Она сказала мне о своих чувствах вчера. Они не нужны мне. И я… чёрт, я тоже так думал. Я перебрал в голове множество вариантов, что её напугали или же пригрозили чем-то. Я спрашивал у неё, но она всё отрицает. И знаешь, если бы Флор, действительно, хотела разрушить наши отношения с Мирой, то не советовала бы мне понять её и помочь Мире вершить правосудие так, как она его понимает. Флор умоляла бы меня защитить её. Она дура, понимаешь? Глупая и наивная дура. Мать её унижает всю жизнь. Теперь здесь Мира, и я уверен, что давление со стороны матери ещё сильнее. Я видел эту суку. Она требовала, чтобы Мира взяла Флор в сестринство, когда та отказала. Это их война друг с другом, и Флор там просто мясо, которое каждая из них использует так, как хочет. Я не знаю, Белч, не знаю. Меня ломает изнутри. Я не позволю Мире сделать такое с Флор. Чёрт, она же её сестра, Белч. Сестра. Я за своего брата порву к чёртовой матери. Порву всех и вся, даже если не прав брат. А потом порву его. Мне этот мир никогда не понять, хотя законы одни и те же. Убивать нужно без сожаления. Только вот я не найду ни одной причины простить Миру и продолжать любить, если она причинит боль Флор.
– Подожди, то есть ты готов принять сторону виновной, если это докажут, и наказать другую за то, что она защищает себя? – Недоумённо спрашивает Белч.
– Я…я не знаю. Если бы чувства Миры были такими же сильными, как мои, то она бы услышала меня. Она подумала бы вместе со мной, поделилась бы догадками, и мы нашли бы вариант. Другой вариант, а не жестокое и бесчеловечное наказание из-за грёбаной демонстрации силы и власти над всеми. Ведь дело именно во власти и в её великолепии, а не в обиде за оскорбления.
