Пальцы собирают тонкую ткань на её пояснице. От боли. От жалости. К себе. К тому, что это прощание. Настоящее прощание. Всё изменится. Она сделает то, что я не смогу пережить. Я совершу то, что навсегда заберёт у меня частичку того тепла, которое обрёл с ней.
– Это мой мир, в нём свои законы и порядки, мон шер. Я не пойду больше туда, где страх разрушает изнутри. Я не позволю… я выживу.
Закрываю глаза, утыкаясь носом в её волосы. Чёрт… мне орать хочется. Крушить всё здесь. Убить каждого, кто это сделал с нами. Кто заставил нас понять – принцесса никогда не выберет преступника, а преступник никогда не сможет существовать в одном мире с ней.
– Мы можем уйти. Сейчас же уйти отсюда и подумать вместе, как быть дальше.
– Мон шер, не надо…
– Мира, ты же чувствуешь, как больно.
– Рафаэль, прекрати…
Дёргается, но я крепче прижимаю к себе.
– Ты же чувствуешь, что мы не можем расстаться вот так. Не из-за этого всего…
– Я не хочу чувствовать…
– Не должны обстоятельства нас раздавить.
– Они всегда будут править. Мы не там встретились…
– Но мы же сильные. Я помогу тебе, а ты моё спасение…
– Пожалуйста…
– Выбери меня, девочка моя. Меня, а не эту жизнь.
– Это невозможно.
– Ты просто не хочешь.
Наши глаза встречаются. Я угадал. Я ей не нужен. Не такой. Не в этой жизни. Не в этом мире. Я лишний. Я другой. Я чужой для всех. Для себя тоже. Это добивает меня.
– Прости, – шепчет одними губами.
Какой-то шум за моей спиной привлекает внимание, и это даёт мне шанс сделать последнюю попытку. Наклоняясь, быстро целую её в губы. Слышу стон, а его перебивает визг. Несколько голосов. Музыка обрывается. Крики звучат по нарастающей. Мира отталкивает меня и отходит на шаг. Все куда-то бегут, а я смотрю на неё. Свет неожиданно появляется над нами. Дорожка слезы на её щеке. Снова крики. Она закрывает глаза, и я знаю, что вот оно возмездие. Для меня. Для неё. Наш конец. Один на двоих. И мы стоим друг напротив друга, пока хаос набирает обороты.
Меня кто-то толкает в плечо, и я поворачиваюсь. Слишком тихо, а толпа студентов у входа.
– Помогите мне… помогите… спасите… прошу вас… помогите…
Моя душа летит в пятки, и я бегу, расталкивая людей. Бегу, пока сердце сжимается от страха, а голова наполняется шумом.
Они расходятся, замечая меня, и тогда я вижу то, что выбивает почву из-под ног.
Кровавые отпечатки. Девичье дрожащее тело, лежащее на полу. Платье всё разорвано. Ноги в крови. Руки тоже. Тёмные синяки, лицо всё избито.
– Флор, – с ужасом выдыхаю я. Никто ничего не делает. Все снимают. Они стоят и снимают её на камеру.
– Вызовите скорую или медсестру! – Кричу я. Последняя капля.
Подлетаю к девушке и переворачиваю её на спину. Срываю с себя пиджак и накрываю её обнажённую грудь с жуткими гематомами.
– Раф… Раф… – плачет. От неё воняет рвотой и спермой. Слёзы катятся по измазанному этой гадостью лицу, смешиваясь с тушью.
Поднимаю голову. Её взгляд. Миры. Статной. Прекрасной. Смотрящей сверху. Ледяная. Довольная. Жестокая.
Наказание началось…
Звук открывшейся двери за спиной. Шаги, а затем щелчок неяркого света настольной лампы.
– Я думала, что ты с ней, – спокойный голос заставляет меня повернуться и улыбнуться.
– Я здесь, – отвечая, поднимаю руки, в которых два бокала и шампанское. Самое лучшее. Самое дорогое. Самое противное из того, что я пробовал.
Мира приподнимает уголок губ и складывает руки на груди. Стоит и недоверчиво смотрит на меня в своём сверкающем кристаллами платье, делающем её обнажённой богиней, тело которой прикрывают лишь сверкающие капли, создавая свечение вокруг.
– Я не вижу причин, почему ты должен быть здесь, а не с ней. Насколько я знаю, она сейчас в госпитале, – сухо произносит Мира.
– Я не хочу говорить о ней. Я хочу говорить о нас. Ночь ещё не закончилась. Все развлекаются, как будто ничего не произошло. И я тоже развлекаюсь, – указываю взглядом на бутылку.
В её глазах застыла пустота. Я и не желаю ничего другого видеть. Оно не поможет мне в том, что я делаю. Возможно, завтра мне будет плохо. Возможно, завтра я буду чувствовать себя чудовищем. Но не сейчас. Я ничего не чувствую больше. Ничего, надеюсь, что и она тоже.
– Ты помнишь, как мы сидели здесь. Одни. А там, внизу, все веселились. Никому не было интересно, что происходит с нами. Они не влезали в наши жизни. Не пытались их разрушить. И это повторяется. Они где-то танцуют, смеются и целуются. Они забыли обо всём, и я делаю то же самое. Ты же этого хотела, правда? Ты хотела, чтобы я стал таким же, – ставлю на подоконник два бокала, и достаю из кармана грязных, в крови и слезах брюк, штопор.
– Так вот, я ничем больше не отличаюсь от вас, – продолжаю, откупоривая бутылку.
– Ты беден, Рафаэль. Ты не один из нас и как бы ни пытался мне это доказать, всё будет фальшью, – отвечает Мира, пока я наполняю бокалы шампанским, закрывая их своим телом.
