По углам этого загадочного заповедника для вымирающего вида бабочек стояло несколько деревянных сараюшек без окон и с крышами из веток. Трое работников — всё в тех же длинных рубахах и ошейниках — копошились около одного из них. Двое держали в руках носилки, нагруженные круглыми коричневатыми предметами, напоминающими детские резиновые мячи. Третий (или третья, вполне возможно, что это была дама), вышедший из избушки, вынес в подоле ещё несколько таких же "мячиков" и, остановившись возле носилок, принялся подкладывать их сверху.
— Кто-то из адиназелей сделал этой ночью кладку, — пояснила Элла. — Сейчас арды поволокут их в лес, потому что вылупившимся из яиц гусеницам нужно очень много есть. Странно, что эти обжоры до сих пор никого из самих ардов не сгрызли, да, Клим?
Клим покосился на неё, фыркнул, но ничего не сказал. Зато Алана теперь знала, откуда взялись эти сотни гусениц в лесу — наверняка, все они вылупились из подобных "мячей". Но бабочками им не стать никогда — если их не соберут на какой-либо стадии окукливания и не пустят на производство ниток, то они погибнет, едва увидев солнце. Интересно, какое из двух солнц их убивает: голубое или жёлтое? Или оба? Грустно, и непонятно, отчего так происходит, но, как говорила её бабушка: что ни делается, всё к лучшему. Иначе огромные бабочки-мутанты просто заполонили бы этот мир.
Еще ей стало понятно, хотя и тоже не до конца, что эти люди называются "арды" или "снейки", или и то, и другое, вместе взятое. Ну, вот и всё, пожалуй, а остальное по-прежнему было завешено пеленой тайны.
Процессия в составе троих ардов медленно прошествовала мимо них. Мужчины держались за носилки, женщина — всё-таки женщина! — понуро брела следом. Голова её со спутанными и явно давно немытыми волосами, странно подёргивалась при каждом шаге, и вообще, все трое напоминали оживших кукол, двигающихся на шарнирах. Элла тихо присвистнула сквозь зубы и постучала по стеклу пальцем:
— Эгей, ребята! Как вы тут? Как жизнь вообще, дела, настроение?
Мужчины прошли мимо. Они размеренно волочили ноги и никак не реагировали на окружающее.
— Не свисти, — холодно сказал Клим, разглядывая что-то в глубине "застеколья". — Денег не будет.
— У меня-то? — хохотнула Элла. — Не будет денег? Скажешь тоже!..
Тут Алана увидела, что женщина, идущая позади, уже никуда не идёт, а стоит напротив и смотрит на них сквозь стекло. По спине пробежал мороз. Это лицо не было лицом живого человека. Маска трупа, череп, обтянутый кожей, с ввалившимися серыми, бесцветными глазами. Боже, что
— Чего уставилась? — спросила Элла. — Топай отсюда, чучело!
Но женщина не тронулась с места. Подняла руку и откинула прядь засаленных волос со лба, словно желая лучше рассмотреть, кто это тут раскомандовался. Алана просто приросла к месту, на котором стояла. Невероятно! Этого не могло быть, но, тем не менее, было.
Женщина, стоящая за стеклом, была точной копией той, что сбил вчера в ночном лесу Соломатин. Словно они были сёстрами, может, даже близнецами. Два близнеца — чудовища. Внезапно чудовище потянулось к ней, широко раскинув руки, будто хотело обнять старую приятельницу. Алана попыталась что-то сказать. Может быть, позвать на помощь, или просто прокашляться, но не смогла.
Её опять выбросило из реальности. Всё вернулось, и она вновь очутилась один на один с кошмаром из старого сна. Никаких параллельных миров никогда не существовало, никогда она не была знакома с девушкой по имени Элла Доминика, и всех остальных — людей и нелюдей — не было тоже. Она бежала, пытаясь спастись от чудовища, а всё остальное спонтанно возникло в её воображении под влиянием стресса. И вот, наконец, она очнулась — в тот самый момент, когда, вроде бы, уже начала привыкать и к Элле, и к Новому Свету, и воспринимать происходящее как имеющее право на жизнь. Очнулась — и оказалась посреди очередного кошмара.
…Кто-то схватил её за плечо и с силой оттолкнул назад, зачем чья-то тёмная фигура встала между ней и чудовищем из сна.
— Элла, нет! — закричал чей-то голос (показавшийся Алане смутно знакомым). — Только не стреляй! Убери
"О чём это он?" — успела подумать Алана. И больше уже не могла думать ни о чём.
Женщина подалась назад, ощерилась, зашипела. Мужчины испуганно бросили носилки и заметались, как кролики в клетке при виде лисы. Коричневые шары покатились по земле. Некоторые лопнули, другие уцелели, но тут, же были раздавлены перепуганными носильщиками.
— Уходите! — кричал
А женщина прямо на её глазах начала трансформироваться. Глаза побелели и вылезли из орбит, кожа сморщилась и превратилась в ужасную маску древней старухи, нос ввалился и почти исчез в складках, а рот, напротив, стал огромным и глубоким. Длинные зубы, торчащие из этой бездонной пасти, напоминали частокол.
