— Почти такие же бесполезные, как снейки? — хохотнула принцесса и, наткнувшись на злобный взгляд провожатого, примирительно похлопала его по плечу: — Да ладно тебе, Клим! Я же шучу! Где твоё чувство юмора? Это ведь только у
Эти странные разговоры и недосказанности пугали Алану. Она уставилась под ноги, шурша искусственной травой. Поскорее бы уже увидеть этих бабочек и убраться прочь. Больше уже и мечтать ни о чём не хотелось.
— Осторожней!
Погрузившись в свои мысли, она и не заметила, как незаметно обогнала своих спутников и чуть не врезалась лбом прямо в невидимое толстое стекло, но услышав оклик, испуганно застыла на месте.
— Осторожней, Алана! — громко повторила Элла за её спиной.
— Тише! — зашипел Клим. — Ну, сколько можно просить? Перестань орать, принцесса, ты пугаешь
******
И тут она, наконец, увидела. Они висели на деревьях головами вниз, укутанные в белёсые полупрозрачные крылья, будто в плащи. Невероятные создания — огромные, в половину человеческого роста, бабочки-мутанты.
Алана тихо охнула и подалась назад. В этом мире гигантских существ она уже успела полюбоваться и белками, и птицами, и лошадьми. Но это!.. Насекомое-монстр, с головой, напоминающей кочан капусты, мирно покачивалось на ветке дерева, всего шагах в пяти от того места, где она сейчас стояла. Чешуйчатые крылья бабочки были неровными и бугристыми, а выглянувшая из-под мантии лапка напоминала сапожную щетку с выдранной местами щетиной. Алана поёжилась. Омерзительное зрелище представляли собой эти адиназели. И разделяло их с чудовищем всего лишь стекло, она надеялась, достаточно прочное.
Ах да, не с чудовищем, а с чудовищами! Остальные висели то там, то сям — освещённость здесь была не слишком сильная, чтобы увидеть все тёмные уголки этого зловещего дендрария, но около десятка бабочек Алане всё же удалось разглядеть. Наверняка, на самом деле их гораздо больше.
— О, мой бог! — прошептала она. — Просто мороз по коже.
— Мне, говоря, по правде, тоже от них не по себе, — неожиданно призналась Элла. — Всё время думаю: а что будет, если они все дружно проснутся и навалятся на стекло? Выдержит ли оно?
Клим покосился на неё и, издав очередной цыкающий звук, покачал головой.
— Они не проснутся, — пообещал он. — Если никто не будет орать и размахивать руками, как в прошлый раз, конечно.
— Так это их гусениц мы видели в лесу? — догадалась Алана. — Их там полно! Но бабочек — ни одной.
— Потому что все они — здесь, — хмыкнула Элла.
— Верно, — шёпотом согласился Клим. — Бабочки этой породы в дикой природе почти не встречаются. Всего несколько особей водятся в Корабельном лесу, и те, пожалуй, последние. Остальные почему-то погибают, едва адиназель успевает вылупиться из кокона. А вот гусеницы, напротив — прекрасно чувствуют себя на воле, поэтому мы собираем яйца, откладываемые бабочками, и вывозим в лес. Там они и живут, пока не придёт пора превращаться в куколку. Гусеницы адиназеля в период окукливания производят нить, из которой мы изготавливаем лучшую в мире, самую прочную и удобную ткань. Она не рвётся, не мнётся, не пропускает солнце и моментально сохнет после намокания. Коконы адиназелей проходят три стадии — на первой они коричневого цвета, затем желтеют, а после белеют. Мы собираем жёлтые коконы — они удобней для раскручивания нити и ткань из этих нитей выходит наилучшего качества. Но есть свои преимущества и у коричневых коконов — из ткани, полученной путём их переработки, получаются, к примеру, самые крепкие паруса для флота Его Величества.
Клим толкал речь прямо как заправский гид, ни единой помарки и запиночки. Высказавшись, гордо приподнял подбородок и выпрямил спину, даже ростом как-то повыше стал. Наверное, он действительно гордился этими созданиями, как каким-то своим достижением. Алана обернулась к Элле, и та кивнула с недовольным видом.
— Да-да! — буркнула она. — Эти уродцы обогатили Муради-ату, подтверждаю.
Клим поморщился.
— Я сказал бы, они обогатили всех нас. Всё наше великое королевство!
Теперь настала очередь Эллы закатывать глаза. Клим несколько секунд смотрел, как она кривляется, и отвернулся.
— Элла, я знаю, что ты нас не выносишь, можешь не демонстрировать это лишний раз, — сказал он сквозь зубы. — Хотя мне и непонятна причина столь сильной неприязни. Что мы тебе сделали?
Внезапно Алане стало даже немного жаль парня. Зря он это спросил. Если надеялся, что Элла начнёт отнекиваться, то дважды зря. Отнекиваться и тем более оправдываться она явно не собиралась, наоборот — Алана уже предвкушала, как принцесса Лангрин сейчас вывалит на голову бедного Клима всё то, что явно давно вертелось у неё на языке. И зачем-то решила прийти ему на выручку, поступила как настоящий психолог — переключила внимание "пациента" на другой объект.
— Элла, посмотри-ка туда! Что они делают?
