Джангбу поздоровался в ответ и улыбнулся. Он и ВПРАВДУ был красавчик, Лилли не соврала. И даже, честно говоря, гораздо красивее бедняги Бориса. Вообще, как ни больно это признавать, быть красивее Бориса совсем несложно. Но не за внешность же Лилли его любит. Борис — музыкальный гений, а гении — уж мне ли не знать, я ведь тоже с гением встречаюсь! — на дороге не валяются.
К счастью, когда я предложила Джангбу снять куртку, Лилли все-таки отцепилась от него, давая раздеться. Так что, когда Борис наконец увидел свою подружку и подошел поздороваться, ничего дурного он не заметил. Взяв куртки Джангбу и Лилли, я словно во сне побрела в свою комнату. По пути я наткнулась на Майкла, который с улыбкой спросил:
— Ну как, все отлично?
Я только головой покачала:
— Ты их видел? Твою сестрицу и Джангбу?
Майкл бросил взгляд на новоприбывших:
— Нет. А что?
— Да ничего, — пробормотала я. Меньше всего мне хотелось, чтобы Майкл сорвался на Лилли, как Колин Хэнкс в «Вирусе любви» срывается на свою младшую сестру Кирстен Данст, когда видит, как она целуется с его лучшим другом. Потому что хоть я и не замечала никогда, чтобы Майкл питал в отношении Лилли какие-то собственнические чувства, но, уверена, это лишь потому, что она всю дорогу встречалась с Борисом, а Борис — его друг и дышит ртом. Ну правда, если парень твоей младшей сестры дышит ртом да еще и на скрипке играет — волноваться не о чем. А вот красавчик шерпа, которого только что поперли с работы… тут все может обернуться иначе.
Так не скажешь, но вообще-то Майкл очень взрывной. Однажды мы с Лилли выходили из Charlie Mom’s [50] на Шестой авеню, и дорожный рабочий свистнул нам вслед. Так вот Майкл бросил на него тогда весьма угрожающий взгляд. Только драки на вечеринке мне не хватало!
Но все-таки Лилли взяла себя в руки и ближайшие полчаса к Джангбу не липла. Все это время я пыталась побороть уныние и влиться в общее веселье — особенно когда народ стал приплясывать под макарену, которую Майкл чисто по приколу добавил в плейлист.
Жалко, что, кроме Time Warp и макарены, больше нет танцев, которые знают все. Помните, как в фильмах вроде «Это все она» и «Свободные» — все в одно и то же время начинают исполнять один и тот же танец? Вот было бы круто, если бы что-нибудь подобное произошло, скажем, у нас в столовой! Только представьте: директриса Гупта вещает по громкой связи, важные объявления зачитывает, и вдруг кто-нибудь врубает Yeah Yeah Yeahs или еще какую группу, и мы начинаем танцевать на столах.
В стародавние времена все знали одни и те же танцы… менуэт, например, и т. п. Жалко, что сейчас все не так, как в стародавние времена.
Хотя, конечно, ходить с деревянными зубами и болеть оспой мне неохота.
Словом, только-только дело пошло на лад и я стала дурачиться и даже получать от этого удовольствие, как вдруг Тина такая:
— Мистер Дж., у нас кола кончилась!
А мистер Дж. такой:
— Как так? Я же сегодня утром купил семь упаковок!
Но Тина продолжала настаивать, что колы больше нет. Потом-то я выяснила, что она спрятала все запасы в детской. Но это потом. А сейчас мистер Дж. поверил, что мы и правда все выпили.
— Ну ладно, сбегаю в «Гранд-Юнион» [51] и куплю еще, — сказал он, надел куртку и ушел.
Тут Лин Су поинтересовалась у мамы, можно ли посмотреть ее слайды. Сама художница, Лин Су точно знала, чем завлечь маму, тоже художницу, — пусть даже во время беременности она бросила писать маслом и теперь работает только с яичной темперой.
Как только мама утащила Лин Су в спальню смотреть слайды, Тина сделала музыку погромче и объявила, что мы будем играть в «Семь минут в раю».
Народ возбудился — на предыдущей вечеринке, где мы все собирались (дело было у Шамики), ни про какие «Семь минут в раю» даже речи быть не могло. Мистеру Тейлору, отцу Шамики, всякими «кола кончилась» и «можно посмотреть ваши снимки?» голову не заморочишь. Он человек суровый. В углу у него лежит бейсбольная бита, которой он когда-то пробивал хоум-раны [52] — «в назидание» парням, с которыми встречается Шамика: мол, имейте в виду, на что я способен, если кто-то дурно обойдется с моей дочерью.
Так что объявление про «Семь минут в раю» навело шороху. Не тронуло оно только Майкла. Майкл не большой фанат КПК [53] и, как выяснилось, совсем не фанат обнимашек в темноте. Когда Тина, хихикая, захлопнула за нами дверь встроенного шкафа, мы остались в обществе зимних курток, пылесоса, тележки для грязного белья и моего чемодана на колесиках. Тут-то Майкл и сообщил, что ничего не имеет против того, чтобы побыть со мной в неосвещенном замкнутом пространстве, однако его раздражает, что под дверью все подслушивают.
— Да никто не подслушивает, — возразила я. — Слышишь? Там опять музыку врубили.
Врубили, это была чистая правда.
Но в общем и целом я была с ним согласна. «Семь минут в раю» — дурацкая игра. Ну правда, одно дело — миловаться со своим парнем. И совсем другое — делать это в шкафу, притом что все, кто остался снаружи, знают, чем вы там занимаетесь. Ощущения не те.
