Принцесса в розовом полностью

В чулане была кромешная тьма — я собственную руку у самых глаз не видела, а уж Майкла и подавно. Плюс запах такой себе. Это, конечно, из-за пылесоса. Прошло уже немало времени с тех пор, как кто-то — то бишь я, потому что мама нико­гда об этом не помнит, а мистер Дж. наш пылесос вообще не понимает, мол, модель слишком древняя, — вытряхивал мешок, и он был под завязку забит рыжей кошачьей шерстью и ошметками наполнителя для кошачьего туалета, которые Толстяк Луи любит гонять по полу. Поскольку наполнитель был ароматизированный, в чулане отдавало сосной. Но сосна была изрядно вонючая.

— Нам что, реально семь минут тут торчать? — поинтересовался Майкл.

— Ну да, — ответила я.

— А если мистер Дж. вернется и нас здесь застукает?

— Наверно, он тебя убьет.

— Понятно, — отозвался Майкл. — Ну пусть от меня останутся хотя бы приятные воспоминания.

Он обнял меня и принялся целовать.

Не скрою, тут я переменила свое мнение: похоже, «Семь минут в раю» не такая уж дурацкая игра! И даже весьма увлекательная. Темнота, Майкл, прижимающийся ко мне всем телом, его язык у меня во рту и все такое… Наверное, оттого, что ничего не было видно, обоняние у меня как-то само собой обострилось, и я ясно почувствовала, как пахнет его шея. Пахла она потрясно, гораздо лучше мешка от пылесоса. От этого запаха мне прямо захотелось на него запрыгнуть. Других объяснений я не вижу. Мне правда хотелось запрыгнуть на Майкла.

Но запрыгивать я все-таки не стала — ему бы вряд ли это понравилось, да и вообще, неприлично как-то… плюс, честно говоря, все эти куртки изрядно сужали пространство для маневра. Я оторвалась от его губ и сказала — не думая в этот миг ни о Тине, ни об Ули Дериксон, ни вообще о том, что я делаю, а просто-напросто поддаваясь пылкому порыву:

— Кстати, Майкл, что насчет выпускного-то? Идем мы или нет?

На что Майкл со смешком ответил, скользя губами по моей шее (хотя, наверное, вряд ли он ее нюхал):

— Насчет выпускного? Ты чего, с дуба рухнула? Выпускной — еще больший идиотизм, чем эта игра.

Я вывернулась из его объятий и сделала шаг назад, наступив на клюшку мистера Дж. Но мне было все равно — в таком я была шоке.

— В смысле?

Если бы не кромешный мрак, я бы сейчас вглядывалась в лицо Майкла, судорожно пытаясь найти признаки того, что он валяет дурака. Но в нынешнем положении я могла лишь изо всех сил напрягать слух.

— Миа, — сказал Майкл и снова попытался меня обнять. Для человека, который считает «Семь минут в раю» форменным идиотизмом, он явно малость увлекся. — Ты шутишь? Я не из тех, кто ходит на выпускной.

Но я дала ему по рукам. В темноте их, конечно, попробуй разгляди, но промахнуться было трудно. Кроме Майкла, вокруг были только куртки.

— Что значит — ты не из тех, кто ходит на выпускной? — осведомилась я. — Ты в двенадцатом классе. Ты заканчиваешь школу. Ты по-любому идешь на выпускной. Все так делают!

— Ну да, — сказал Майкл. — Все делают кучу нелепых вещей. Но это не значит, что я тоже буду так делать. Ну ты чего, Миа? Выпускные существуют для Джошей Рихтеров.

— Да неужели? — отчеканила я. Тон у меня был очень холодный, мне самой показалось, что даже чересчур. Но это, наверное, оттого, как чутко они всё воспринимали в отсутствие способности видеть. Уши мои, в смысле. — А что же в ночь выпускного делают Майклы Московицы?

— Не знаю, — ответил Майкл. — Может, мы лучше еще… того?

Того — это он про обжимания в чулане. Я даже ответом его не удостоила.

— Майкл, — проговорила я своим самым королевским тоном, — я серьезно! Если ты не идешь на выпускной, что намерен делать вместо этого?

— Не знаю, — отозвался Майкл. Кажется, он был искренне огорошен моим вопросом. — Может, в боулинг сходим?

В БОУЛИНГ!!!!!!!!!!!!!!! МОЙ ПАРЕНЬ ХОЧЕТ ПОЙТИ В БОУЛИНГ ВМЕСТО ВЫПУСКНОГО!!!!!!!!!!!!!!!

В его организме есть хоть грамм романтики? Должен же быть, раз он подарил мне подвеску со снежинкой… подвеску, которую я теперь ношу не снимая. Разве это может быть один и тот же человек — тот, кто преподносит такие подарки, и тот, кто предпочитает вместо выпускного переться в боулинг?

Он, похоже, почуял, что я восприняла это предложение в штыки, потому что зачастил:

— Миа, послушай! Давай начистоту! Выпускной — это пошлятина. Надо отвалить кучу бабок за прокат пингвиньего костюма, в котором даже стоять неудобно, потом отвалить еще кучу бабок за ужин в каком-нибудь пафосном месте, где кормят в разы хуже, чем в «Лапшичной Сона № 1». Потом тащишься в какой-нибудь спортзал…

— В «Максим», — поправила я. — Ваш выпускной будет в «Максим».

— Да плевать, — ответил Майкл. — Так вот, ты туда тащишься, грызешь черствое печенье, танцуешь под отвратнейшую музыку в толпе людей, которых на дух не переносишь и не хочешь видеть больше нико­гда…

— Это ты про меня? — Я почти плакала, так мне было обидно. — Ты не хочешь больше меня видеть? В этом все дело? Хочешь закончить школу, слинять в колледж и забыть обо мне навсе­гда?