На сидевшей за столиком Франсуазе был наряд насыщенного изумрудного оттенка, на ее длинных пальцах сверкали кольца, а прическу можно было назвать изысканной. Никто не смог бы сказать, что она о чем-то горюет или грустит.
Хозяйка дома пила кофе, который, должно быть, сварила себе сама, и запах которого Берта с удовольствием вдохнула.
— Я знаю, что вчера, позабыв о вашем присутствии, мы с мужем разговаривали слишком громко. Что вы слышали? — без малейшего вступления промолвила мадам Рандель.
Берта зарделась. Она поняла, что ей не удастся солгать.
— Многое, сударыня.
— А что вы поняли из некоторых загадочных фраз?
— Ничего.
— Тогда забудьте об этом, — твердо произнесла Франсуаза. — Разумеется, если хотите остаться в этом доме.
— Хорошо, сударыня.
— Мне кажется, — сказала мадам Рандель, — вы из тех, кто тщательно планирует свою жизнь. А вот я всегда поступала так, как хотела поступить в данный момент.
Берта не знала, что ответить. Да, она питала хотя и скромные, но серьезные намерения относительно своего будущего, стремилась смотреть в лицо жизни и старалась не унывать понапрасну. Пыталась выстраивать свою судьбу в соответствии с теми возможностями, какие имела.
— Мой муж уверен, что вы девственница, — небрежно произнесла Франсуаза. — Это правда? Неужели, дожив до тридцати лет, вы ни разу не были с мужчиной?
Берта вспыхнула. У нее задрожали губы.
— Сударыня…
— Вы даже не целовались?
Она постаралась взять себя в руки.
— У меня не было такой возможности.
— У вас не было такой возможности? — насмешливо повторила женщина. — Вы просто не в состоянии шагнуть за определенную грань!
«Неправда, — подумала Берта, — я перешагивала. Когда, чтобы не умереть с голоду, решилась занять место прислуги, когда поехала на край света, зная, что не смогу вернуться обратно».
— Я ничего не боялась, я совершала немыслимое, — продолжила Франсуаза. — Но мне это не помогло. Я все потеряла.
— Мадемуазель Жаклин вернется. И господин полковник тоже, — неловко промолвила Берта.
— Насчет него я нисколько не сомневаюсь. Этот пес хорошо знает, где его дом, — отрезала Франсуаза и резко поднялась из-за стола. — Мне нужны кое-какие мелочи. Вам не будет сложно их купить?
— Конечно, нет! — ответила Берта, хотя ее изрядно покоробили слова, произнесенные в адрес полковника, не говоря о том, что сказала мадам Рандель о ней самой.
Она поймала себя на мысли, что готова услужить этой женщине, потому что страшиться потерять место.
«Все верно, — сказала она себе, — у меня жалкая душа, слабая воля и заурядный ум».
Даже сейчас, когда от мадам Рандель ушел муж, а дочь оставалась в пустыне, в ней ощущалась неукротимая пульсация жизни. Какая бы борьба ни кипела в ее душе, какое бы горе ей ни приходилось испытывать, какие бы тревожные чувства ее ни одолевали, она всегда оставалась сильной.
Берта вышла на улицу. Дорога на рынок была ей знакома: она ходила туда с Жаклин. Решив скоротать путь, она свернула в арабский квартал.
В свете полуденного солнца перед ней раскинулся город, представления о величине и богатстве которого существенно отличались, если б она смотрела на него со стороны присвоенного французами порта. Здесь Берта видела лишь плохо построенные и поразительно однообразные глинобитные дома, скудную запыленную растительность и бело-желтый летучий песок, способный засыпать весь город.
Кое-где на пороге жилищ сидели и беседовали местные жители, другие спали в тени домов. В этот час все было объято глубоким покоем. Иногда мимо проводили навьюченного товарами верблюда или осла, но в целом на улицах было довольно пусто. Берте нравилась атмосфера уюта и лени и вполне устаивало безлюдье, потому что арабы (как, впрочем, и европейцы) обращали внимание на ее хромоту. Иногда на девушку истошно лаяли привлеченные ее необычной походкой собаки.
Берта шла, немного задумавшись, как вдруг ее взгляд упал на идущую навстречу молодую арабку и, споткнувшись, она едва не упала, потому что у той было лицо Жаклин! При этом она была одета так, как одеваются местные жительницы, только без покрывала.
— Мадемуазель Рандель! — не помня себя, закричала Берта. — Жаклин! Это вы?!
Испуганная арабка обратилась в бегство, тогда как мадемуазель де Роземильи не могла не то что бегать, но и быстро ходить. В ее мозгу пронеслась мысль, что девушка глянула на нее без малейшего узнавания, только со страхом. Что это было?!
Берта почувствовала, что ей тяжело дышать. Сердце стучало, как бешеное, а платье прилипло к коже.
Она остановилась. Она знала, где расположен штаб французской армии: об этом ей говорила Жаклин. Берта понимала, что ей во что бы то ни стало надо повидаться с полковником Ранделем и рассказать об увиденном. Именно ему, а не Франсуазе, потому как ее реакция могла быть непредсказуемой; к тому же девушка чувствовала, что боится этой женщины.
Отыскав штаб, она объяснила часовому, кто она, добавила, что ей надо срочно поговорить с полковником по важному делу, и ее пропустили в ворота.