— Простите, — потерянно произнес Фернан, — я не имел права это делать. Хотя, признаюсь, я намерен подать на развод. Я знаю, что Франсуаза всю жизнь изменяла мне, что у нее нет ни чести, ни совести. Я жил с ней ради Жаклин, но теперь, когда наша дочь стала взрослой, я наконец сумею освободиться.
— Я должна идти, — прошептала Берта.
— Да, конечно, — сказал Фернан, и когда она вставала, бережно поддержал ее за локоть. — Не позволяйте Франсуазе вмешиваться в вашу жизнь и затрагивать ваши чувства. Обещайте, если она еще раз вас обидит, прийти ко мне и обо всем рассказать.
Окончательно Берта очнулась только на улице. В ее влажной от волнения руке была зажата бумажка с адресом полковника. Ей казалось, что у нее вот-вот оборвется сердце. Почему он ее поцеловал?! Фернан Рандель не казался ей легкомысленным человеком! Неужели она в нем ошибалась? А может, ее ошибка была в чем-то другом? Он издевался над ней или…
Она не знала, что делать. Немедленно уволиться? Но куда она могла пойти?!
Берта чувствовала, что с этого дня ее жизнь непоправимо изменится. Не потому, что она целовалась с мужчиной, а оттого, что ее поцеловал Фернан Рандель.
Было раннее утро, и пустыня казалась тихим серебряным морем. Когда взошло солнце, белоснежная шерсть Айны стала розовой, как лепестки магнолий. В этот час все окружающие тона были удивительно нежными.
Жаклин никогда в жизни не слышала, что верблюды обладают воистину уникальной, на редкость мягкой походкой, потому даже тяжело нагруженный верблюд оставляет на песке след гораздо более слабый, чем человек. Эти следы легко развеиваются ветром, поэтому караванные тропы удивительно быстро исчезают. В пустыне невозможно проложить дорогу, там не существует путевых знаков.
Потому в жизни бедуинов так важны верблюды, сильные, выносливые, умные и верные, всегда знающие, куда нужно идти.
Идрис рассказал, что если с этим животным плохо обращаются, оно не сопротивляется, но никогда ничего не забывает. Верблюд затаивает обиду и мстит. Дождавшись момента, когда никого нет поблизости, он нападает на обидчика, кусает или опрокидывает и топчет.
— Нет никого терпеливее верблюда, но в остальном они похожи на людей, — сказал молодой человек и, с любовью поглаживая Айну, заметил: — На предке этой верблюдицы Пророк Мухаммед бежал из Мекки в Медину.
— Правда? — с любопытством произнесла девушка.
— Разве ты не знаешь, что Пророк, как и его отец, был верблюжьим пастухом и проводником караванов? Мехари [25] — лучшие верблюды пустыни и вершина созданного Аллахом.
— Разве не вершина — не человек?
— Мухаммед передал своим приверженцам лишь девяносто девять имен Аллаха. Сотое имя он прошептал на ухо своему белому верблюду за то, что тот в трудную минуту унес его от врагов. Так что верблюды знают больше, чем люди.
— Ты так интересно рассказываешь! — промолвила Жаклин, и вдохновленный Идрис продолжил:
— Сперва Аллах сотворил человека, а из остатков божественной глины создал пальму — его сестру и его брата верблюда. Без пальм и верблюдов в пустыне бы не выжил никто. А еще говорят, что к ногам этого животного Всевышний прикрепил сострадание, к спине — добычу, а к бокам — богатство. Не дав верблюду крыльев, Аллах все же подарил ему полет птицы, а на хвост прицепил счастье.
— Ты рассказывал об этом Анджум? — вдруг спросила девушка.
— Мы много беседовали. Но твоей сестре я говорил о других вещах, — помедлив, произнес Идрис.
— Ты сказал, что любишь меня, но не полюбил ли ты во мне тень Анджум?
— Клянусь, что нет. Я любил ее, но братской любовью. К тебе я чувствую совершенно другое. Так ты готова?
Жаклин знала, о чем ее спрашивает юноша. Идрис хотел, чтобы она повидалась со своими настоящими родителями.
— Я боюсь, — призналась она.
— Они простые люди. Возможно, ты будешь разочарована, но бояться, я думаю, нечего.
Юноша и девушка повернули к оазису. За эти дни они несказанно сроднились, однако первый поцелуй был пока и последним. Жаклин видела, что на самом деле Идрис, как и многие бедуины, весьма целомудренный человек.
Нарушение какого-то правила для него было сродни нарушению слова, произнесенного перед Аллахом. Девушка вспоминала, как в пансионе, укрывшись в дортуаре, они шептались и болтали с Ивонной: иногда и на откровенные темы. Знает ли подруга о том, что ее, Жаклин, похитили и что думает об этом? Кто вообще способен поверить в то, что произошло на самом деле!
Девушка не понимала, как вернется в прежнюю жизнь, и не представляла, как останется в той, что окружала ее сейчас.
Остановившись перед шатром Гамаля и Халимы, Идрис велел своей спутнице подождать снаружи.
Полный ожидания взор Жаклин был прикован к входу в шатер. Ее охватило странное томление. Она представила, как теряет власть над своими чувствами, как на нее накатывает лавина детских воспоминаний и как на глаза наворачиваются слезы любви и счастья.
Наконец Идрис выбрался наружу, а за ним — мужчина, женщина и три мальчика.