Молодой человек спешился, и Жаклин последовала его примеру. Идрис заметил в ее взгляде тревогу, предчувствие чего-то дурного и решил, что больше не стоит ждать.
Пока он говорил, девушка стояла как вкопанная, словно будучи не в силах сдвинуться с места, и, не отрываясь, смотрела ему в глаза.
Ее веселье будто унес ветер. Она сникла, стала молчаливой и отчужденной, будто ушла в свой недоступный никому другому внутренний мир. Идрис мог только догадываться, какая борьба идет в ее душе.
Прошло несколько минут, и Жаклин с надрывом произнесла:
— Это неправда! Мой отец — полковник Фернан Рандель! Мою мать зовут Франсуаза! Я француженка, а не арабка!
— Полковник?
— Да, он служит в штабе армии.
Идрис отшатнулся. Все оказалось во сто крат хуже, чем он думал. Благодаря роковому стечению обстоятельств он сбился с предначертанного ему пути. Однако никому не дано стать выше своей судьбы.
— Враг моего народа.
— Хоть бы и так! — в сердцах воскликнула Жаклин и добавила: — Я хочу вернуться домой.
— Ты не желаешь увидеть своих настоящих родителей?
— Которые, как ты говоришь, меня продали? Нет.
— Почему ты мне не веришь? — спросил Идрис, и она ответила:
— Я поверю только тогда, когда увижу Анджум.
— Но ее здесь нет.
— Если я действительно ношу ее ожерелье, тогда я смогу узнать, где она. Я спрошу об этом у человека, который мне его дал.
— Кто этот человек?
— Лейтенант Симон Корто, подчиненный моего отца.
У Идриса замерло сердце.
— Твой жених?
— У меня нет жениха. А у тебя есть невеста?
Ее глаза по-прежнему были прикованы к лицу юноши, и он почувствовал, что не сумеет солгать.
— Да, есть. Ее выбрал для меня отец.
— Она здесь, в этом оазисе? — Голос Жаклин звучал отчужденно и резко.
— Да. Ее зовут Кульзум.
— И ты женишься на ней?
— Не знаю.
Идрис с трудом проглотил ком в горле. Рано или поздно каждый подходит к той черте, когда больше не может притворяться ни перед другими, ни перед самим собой. Он видел, что эта девушка не тень, не отражение своей сестры-близнеца, что она совершенно другая. Он тосковал по Анджум, но не так, как тоскуют по возлюбленной. Она была дорога ему, но он не чувствовал к ней того безумного влечения, какое испытывал к Жаклин. В нем проснулся мужчина, и этот мужчина желал быть не братом и другом, а возлюбленным, женихом, мужем.
Жаклин перевела взгляд на горизонт. Этому миру были свойственны два основных качества: первозданность и неподдельность. Она чувствовала, что живущие в нем люди в большинстве своем тоже такие. И понимала, что Идрис не произнес ни одного лживого слова.
— Как же мне жить, если одни люди продали меня, а другие заставили поверить в то, чего никогда не было? Что они сделали со мной? Почему я ничего не помню?!
— Возможно, то было стечение обстоятельств? Потрясение, болезнь?
— Да, они говорили о болезни. Вернее, говорила… мать. Как раз она может выдумать все что угодно. — Девушка сделала паузу, потом заговорила снова: — Ведь я люблю их! Я не могу так просто променять свою жизнь на другую! Отказаться от всего, что было в моей судьбе!
Стоило ей произнести эту фразу, как Идрис понял, чего он желает больше всего на свете. Чтобы она осталась здесь и с ним.
Сердце плачет, терзают несчастья его,
Словно режут ножами на части его.
Нестерпимая боль в груди.
Сердце плачет, совсем заблудилось оно
Из-за девушки, стройной, как пальмовый ствол,
С волосами, распущенными по спине.
Но я знаю, что скоро настанет мой час:
Я настигну ее — и тогда
Мы узнаем друг друга в лицо!
Теперь молодой шейх по-новому понимал слова старинной песни. Он узнал Жаклин в лицо, но не потому, что она была копией Анджум, а потому, что Аллах подарил ему любовь к ней. И юноша молил Всевышнего, чтобы тот позволил девушке узнать в лицо и его, Идриса.
В пустыне нет времени мечтать, это слишком большая роскошь, но он мечтал и никогда и никому бы не признался в своих грезах о том, как сливаются тела и души, о касании, запахе, вкусе. О том, как можно замереть на долгий вдох и не чаять выдохнуть от смятения и страсти, о рассыпавшихся по ковру волосах, о пальцах, скользящих по коже, о жаре плоти, сулящем блаженство. Он никогда не представлял ничего подобного, когда думал об Анджум.
По лицу девушки потекли слезы. Идрис обнял ее, и они обожгли его кожу. А потом был долгий и сладкий поцелуй, который юноша воспринял как знак согласия и желания Жаклин разделить с ним судьбу.
Что-то будто прорвалось внутри, и слова хлынули потоком:
— Не уезжай! Не покидай меня! Это твой мир, я дарю его тебе, так же как отдаю свое сердце. Я никогда не думал, что скажу такое женщине, но пути Аллаха неисповедимы, и он наполняет наши души, чем хочет. Я люблю тебя! Ты станешь принцессой оазиса, мы будем счастливы!
— Это невозможно! — прошептала Жаклин.
— Это было невозможно, пока мы не знали правды, но Аллах открыл ее нам. Иногда, чтобы получить что-то новое, приходится до основания разрушать старое. Слишком многое в нашей жизни зависит от того, чего нельзя предвидеть. Ты считала себя француженкой, но ты арабка. Ты исповедуешь христианство, но на самом деле твоя родная религия — ислам.