И вот сейчас она стояла во дворике дома Гузун, размышляя о своей дальнейшей судьбе. Воздух был напоен запахами моря, смолистых деревьев и дыма десятков печей, в которых местные женщины готовили ужин. И девушка вдруг осознала, что у нее нет и, возможно, никогда уже не будет собственного дома и очага.
Анджум так увлеклась своими мыслями, что не заметила, как старуха подошла сзади и положила на ее плечо свою цепкую руку. И очень трезво произнесла:
— Возможно, этот белый и потерял голову, но ты держи свою на месте. То, что он тебе предлагает, — твой единственный выход. Что бы ни говорил мужчина, он не станет содержать тебя просто так. И, как бы ты мне ни нравилась, я тоже не смогу тебе помочь. Ты покинула дом, ушла от своих, потому на тебе не женится ни один араб. Не станешь же ты просить подаяние на улице или вступать в запретные отношения с любым, кто согласен заплатить! Ты можешь считать европейцев чужаками, но этот город и эта страна давно завоеваны ими.
Анджум ничего не ответила. Потому что знала, что страна — это одно, а вот пустыня не принадлежит никому. Пески непобедимы, им нельзя навязать свою волю, изменить их, заставить течь воду там, где всегда была сушь. Так было и так будет всегда.
То же стоило сказать и о человеческом сердце.
Девушка не могла не думать о том, что сейчас самым главным человеком в ее жизни была сестра, сестра, с которой она не виделась много лет, которая ничего не помнила о ней.
Как проникнуть в ее нынешний мир? Симон Корто мог бы помочь ей в этом. И если для того, чтобы воссоединиться с Байсан, придется принести себя в жертву, то она сделает это с радостью.
Как странно, что сейчас они с сестрой словно бы поменялись местами! Если, очутившись в пустыне, Байсан все-таки вспомнит свое прошлое, если Аллах соизволит пролить в ее душу свет, тогда им будет проще понять друг друга.
Анджум не могла не принимать в расчет знаки, знаменья судьбы. Симон вручил ей каменную розу, не зная, что делает. И она ушла с ним, не подозревая, что именно он расскажет ей, где отыскать Байсан. Кусочки, фрагменты жизни и человеческих судеб складываются один к другому, и целиком эту мозаику видит только Всевышний.
Что касается любви, то она бывает разной. Иногда это вспышка, а порой — упорный труд. Человек никогда не знает, что на самом деле скрывается в его сердце, равно как кому приходит в голову, что в камне таится огонь, в земле сокрыта вода, а в крохотной косточке живет огромная финиковая пальма? Чтобы вода вышла на поверхность, необходимо рыть колодцы, дабы из камня родился огонь, надо долго высекать искру, и немногим известно, сколько нужно труда, чтобы вырастить дерево!
О религии же сказал сам Пророк: «Сердце того, кто желает быть руководимым Аллахом, отверзается для ислама».
Разумеется, Наби удивился и воспротивился. Он полагал, что Симон еще не готов к столь серьезному шагу, но молодому человеку удалось убедить своего юного учителя в том, что вера определяется не способностью к воздержанию, не доскональным знанием Корана и количеством молитв, а тем сокровенным, что живет в сердце.
Накануне свадьбы Гузун намекнула Симону, что мусульманская невеста нуждается в особом наряде, пусть даже свадьба и будет тайной. В результате тот окончательно залез в долги и принес старухе необходимую сумму. Гузун обещала обо всем позаботиться.
Чтобы получить разрешение жениться, лейтенанту Корто пришлось отправиться к полковнику Ранделю. В данном случае эта простая формальность могла обернуться серьезными проблемами.
Фернан Рандель выглядел отчужденным и хмурым, совсем не таким, как при их последней встрече.
— Что у вас? — холодно произнес он.
Симон невольно вытянулся.
— Я желаю вступить в брак, — еле слышно произнес он.
Полковник посмотрел на него через всю комнату; возможно, так, как разгневанный джинн глянул бы через пустыню в лицо своему врагу.
— А вы — темная лошадка, лейтенант! Не мое дело, но кто невеста?
В этой небрежно брошенной фразе таилась угроза.
Вспомнив свои немногочисленные визиты в дом начальника, Симон подумал о том, что тот мог подумать, будто подчиненный увивается за его дочерью. Между тем лейтенант собирался жениться на сестре Жаклин! Не означало ли это, что в каком-то смысле им с полковником предстоит породниться?!
Симон постарался держаться как можно ближе к правде.
— Она совсем простая девушка, господин полковник. И мне нужно ее защитить.
— Хорошо, — произнес Фернан прежним холодным тоном, — разумеется, вы получите разрешение. Женитьба — это личное дело, и я не намерен препятствовать.
— В случае военной операции я намерен покинуть штаб, — сообщил лейтенант, и полковник вновь посмотрел на него пристально и сурово.
— Кто вам сказал, что предстоит какая-то операция?
— Никто. Я имел в виду если вдруг…
— Вы приняли разумное решение. Идите. Вы получите бумагу через несколько минут.
Молодой человек хотел спросить про Жаклин, но не решился. Едва ли в этом случае полковник сумел бы его понять.