Ему подали кофе, и он пригубил его, закрыв глаза от наслаждения. Принесли поднос со сладостями, и он взял полную горсть. Они таяли во рту, оставляя дивное послевкусие. Кабир упивался своими ощущениями, когда к нему подошел все тот же юноша и, поклонившись, тихо произнес:
— Господин не желает кальян? У нас отличный гашиш.
Кабир вздрогнул. Он слыхал об этом зелье, хотя бедуины его не употребляли, ибо жизнь в пустыне без того отнимает слишком много сил. Отец говорил, что гашиш вызывает состояние опьянения и бреда, переносит в мир фантастических видений, однако, очнувшись, человек испытывает ужасную головную боль, слабость, тошноту и чувство опустошения.
— Благодарю. Пожалуй, нет.
— А женщину?
Кабиру почудилось, будто откуда-то с неба посыпались звездочки, золотисто-горячие, жалящие тело, словно песчинки. Женщина. Вновь почувствовать это горячее освобождение, захлестывающее, всепоглощающее, будто самум!
— Как? — хрипло произнес он.
— Вы даете деньги, и она ждет вас в задней комнате, — деловито произнес юноша.
Кабир расплатился за кофе и за дальнейшие удовольствия. Все это стоило дорого, и его кошелек значительно полегчал.
Он вошел в комнату. Здесь было темно, но на полу угадывался чей-то силуэт. Молодой человек подумал о том, что даже не спросил, что это за женщина. Если она не красива, то хотя бы молода?
Кабир сделал шаг, и, к его удивлению, незнакомка тоже потянулась навстречу.
Когда она приблизилась, он отшатнулся в таком ужасе, словно увидел призрака. Хасиба!
— Что ты здесь делаешь?
— Это ты?!
— Да, я. А где моя сестра?! — не помня себя, Кабир тряс ее за плечи.
— Откуда я знаю! — прорыдала Хасиба. — Я пошла на рынок, чтобы продать верблюда, а твоя сестра осталась меня ждать, потому что сильно утомилась. И какие-то негодяи, поняв, что я одна, без мужчины, подкараулили меня и отняли все добро, а потом притащили сюда!
— Какое у тебя было добро? — резко произнес Кабир. — Это Кульзум забрала все свои украшения!
— Они были в прицепленной к седлу сумке! Я про них просто забыла, и твоя сестра — тоже. Я ни в чем не виновата!
— Да мне наплевать на это. Я заплатил за тебя немалые деньги, — заявил Кабир. — Так что ложись и не разговаривай.
— У тебя что ли нет сердца!?
— Может и есть, но только оно принадлежит не тебе, — с истинно мужским достоинством произнес он.
— А кому?
Кабир промолчал, потому что не знал ответа на этот вопрос.
Взор Хасибы пылал. Она хотела использовать любую возможность вырваться из этого заведения. В мире, которым правят мужчины, женщина совершенно беспомощна, даже если у нее есть деньги. У нее все отобрали, а вдобавок снова унизили.
— Забери меня отсюда, иначе я пропаду! Я больше не в силах терпеть все это. Я помогу тебе отыскать Кульзум. Я помню то место, где мы потеряли друг друга.
— Да кто же тебя отпустит? И у меня не так много денег, чтобы тебя выкупить.
— Но я не рабыня! Я мусульманка! Это незаконно! Обратись к кому-нибудь!
— С белыми я связываться не стану.
— Неужели у арабов нет своей власти!
Кабир задумался. Он заплатил за удовольствие, а ему навязали проблему. Вместе с тем что-то мешало ему повернуться, уйти и забыть о Хасибе. Сейчас она — единственная доступная ему женщина. Он представил, как приведет ее в караван-сарай и возьмет столько раз, сколько захочет. Теперь она не посмеет ему отказать.
Обратиться к властям? Но Хасиба ему не жена, не сестра. А хозяин кофейни наверняка платит тем, кто стоит выше, раз промышляет такими делами!
— Ладно, — сказал Кабир, — я постараюсь вывести тебя отсюда прямо сейчас.
Он взял ее за руку и тут же почувствовал, как она буквально вцепилась в него.
Они вышли в ту комнату, где он недавно пил кофе. Сперва никто ничего не заметил, но затем один из мужчин воскликнул:
— Эй, куда это вы?!
Сразу несколько человек ринулись к ним, и Кабир не стал ждать. Житель пустыни, привыкший к постоянному сражению с жестокой стихией, он был выносливее их всех. Да и злости ему было не занимать. Он без колебаний пустил в ход кулаки, а потом и нож.
Хасиба тоже не стояла на месте. Схватив медный поднос со сладостями, обрушила его на голову одного из мужчин, плеснула кофе в лицо другого. Она увертывалась с такой ловкостью, что никто не мог ее поймать.
Посетители кофейни предпочитали не вмешиваться, к тому же многие из них пребывали в стране наркотических грез и не ведали, что творится наяву.
Кабиру и Хасибе удалось вырваться из кофейни, и они, задыхаясь, побежали по улице. Их никто не преследовал, и вскоре они остановились.
На жарком ветру плясало и полоскалось белье, птицы хлопали крыльями, взлетая с крыш, в щели домов струйками вливался неумолимый песок — пустыня продолжала вести бесконечную войну с городом. Мир был привычным и в то же время иным.
Кабир тяжело дышал. На его теле было несколько неглубоких ран, которые, тем не менее, стоило обработать. На лбу Хасибы выступили капельки пота. Ее рубашка местами была изорвана. И все же они улыбнулись друг другу.