Обе девушки покатились со смеху. Ивонна тоже была дочерью военного и много раз слышала в своем доме крепкие выражения, хотя на людях старалась держаться так, как подобает благовоспитанной особе. Они с Жаклин регулярно получали уроки лицемерия — каждая свой. В доме последней сдержанность проявлял как раз отец, зато девушка не раз являлась свидетельницей необузданного поведения матери.
Франсуаза могла отчаянно жестикулировать и громко смеяться, открыто высказывать убийственное мнение, а при необходимости пойти на хитрость или вызывающий обман.
Впрочем, это не мешало Жаклин одинаково любить обоих родителей. Просто с Фернаном они были кем-то вроде заговорщиков и держались откровенно, а Франсуазе девушка чаще говорила то, что та хотела услышать.
Миновали экзамены и выпускной вечер, на котором воспитанницы скорее показывали свое умение танцевать, чем по-настоящему веселились, и теперь Жаклин, Ивонне и другим девушкам из старшего класса предстояло разъехаться по домам. Отныне судьбу выпускниц пансиона предстояло решать их родителям.
Девушки расплакались, прощаясь с сестрой Доротеей, учителями, а особенно — друг с другом, хотя ни одна из них не покидала город. Тут же было решено как можно чаще ходить друг к другу в гости, устраивать приемы и пикники.
Жаклин прибыла домой в некотором смятении. За ней приехал Фернан, и по дороге она почти не разговаривала с отцом.
Девушка не представляла, чем будут вознаграждены эти монотонные и вместе с тем в чем-то счастливые дни пребывания в пансионе, и как будто чего-то опасалась.
Они ехали вдоль почти отвесных известняков, по краю обрывистого берега, и Жаклин видела камни, все в наростах зеленых и бурых водорослей и слышала плеск волн. Море, эта огромная нефритово-синяя, переливавшееся и колыхавшееся субстанция влекла ее взор, словно нечто мистическое. Точно также манила девушку и пустыня, где Жаклин хотелось побывать, хотя мать всегда стращала ее тем, что это нечто жуткое и мертвое.
Фернан помог дочери сойти с коляски.
— Все в порядке, — сказал он. — Твоя мама в хорошем настроении. Она велела заново обставить твою комнату, так что порадуйся сюрпризу.
Он подмигнул, и Жаклин понимающе улыбнулась.
Франсуаза встретила дочь у порога. Она была нарядно одета и сильно возбуждена.
— Все готово, — сказала женщина, хлопая в ладоши. — Я накрыла стол на террасе. Свежий хлеб, устрицы и даже шампанское!
Фернан и Жаклин наскоро умылись, а потом все трое уселись в плетеные кресла. С террасы было хорошо видно, как по небу плывут розоватые облака, а в потоках вечернего воздуха парят птицы.
— Чтобы вновь оказаться здесь, ты прошла длинный путь, — сказала Франсуаза, поднимая свой бокал, — и этот путь измеряется не расстоянием и не временем.
— Но ведь я бывала дома каждые выходные! — засмеялась Жаклин.
— Да, но это совсем не то, что навсегда вернуться в свою семью!
— Когда-нибудь у нашей дочери будет собственное будущее, — вставил Фернан, и Франсуаза тут же метнула в его сторону небрежный взгляд.
— Да, но оно будет связано с нами!
Дослуживший до полковника Фернан Рандель осушил свой бокал. Он радовался домашней обстановке, и вместе с тем его что-то тревожило, он не мог расслабиться. Мужчина прекрасно знал, как хорошо его жена умеет осложнять чужую жизнь.
И все же они неплохо провели вечер втроем. Жаклин радовалась тому, что груз экзаменов позади, что она очутилась дома, что наконец может почувствовать себя хозяйкой своего времени и желаний.
После ужина девушка прошла в свою комнату. Помещение было полно красноватого света. В раскрытое окно струился все еще очень теплый, но уже не жаркий воздух.
Пройдя по тонкому узорчатому ковру, Жаклин остановилась посреди комнаты, где в самом деле появились новые вещи: туалетный столик розового дерева с овальным зеркалом и множеством ящичков, консоль, где стояла высокая ваза с недавно срезанными розами, обитая шелком кушетка, на которую девушка посадила Натали.
Здесь не было книжного шкафа, но она знала, что может взять любую книгу из комнаты отца, где стоял большой стеллаж.
Подойдя к туалетному столику, Жаклин наклонилась к зеркалу и почти коснулась его лбом, отчего ее дыхание слегка затуманило поверхность. Девушка не могла оторваться от своего отражения. Она дрожала от непонятного волнения, словно увидела нечто неожиданное, или по ту сторону стекла должен был появиться кто-то еще.
— Тебе нравится? — послышался голос переступившей порог Франсуазы.
Жаклин обернулась.
— Да, мама, все очень мило, спасибо.
— У тебя такое выражение, словно ты чувствуешь себя не дома.
— Просто я немного отвыкла, — ответила Жаклин и заметила: — Мне кажется, теперь я не буду знать, чем заняться.
— О нет! — возразила Франсуаза. — Мы с тобой придумаем уйму интересных вещей. Будем ездить верхом, запишемся в какой-нибудь из местных кружков.
Франсуаза обняла дочь за талию. Она была довольна как никогда. Благодаря ее дальновидности и стараниям Жаклин превратилась в образованное, воспитанное, но при этом далеко не унылое и не скучное, жизнерадостное существо. И теперь их ждали дни, полные счастья и приключений.