Его семья влачила унылое и скучное существование. Здесь никогда не грезили о дальних краях и неизведанных странах. Отец Симона служил регистратором в одном из столичных министерств и такую же карьеру прочил сыну. Что касается матери, она была чрезмерно религиозной и заставляла Симона посещать различные собрания и службы. Ему же хотелось, чтобы родители отпустили его в иной мир, позволили жить другой жизнью, полной ярких, непредсказуемых приключений.
Он обманул их, поступив в Высшую военную школу, чем нанес и отцу, и матери непоправимый удар. Однако Симон отлично учился, блестяще сдал все экзамены и приобрел право выбирать назначение. Чтобы не терзаться чувством вины перед семьей, он предпочел уехать в далекие края, где сразу же был назначен в штаб, что давало шанс быстро сделать карьеру. Но молодого человека волновало не это. Главное перед ним наконец открывалась возможность прикоснуться к желанной экзотике.
И вот, пожалуйста: в первый же выезд в пустыню его укусил скорпион! Воистину, такое могло случиться только с ним! Стоило ли приезжать сюда, чтобы оставить свои кости в песках!
Анджум бросила работу и целыми днями пропадала в пустыне. С некоторых пор она не могла выносить ни шепота женщин, если трудилась на кухне, ни коротких обидных смешков парней, когда шла к колодцу.
Вдобавок Кульзум осыпала ее оскорблениями и обвинениями едва ли не на глазах у всех. Анджум ничего не ответила, но с удивлением спрашивала себя, как эта девушка собирается выйти замуж за Идриса, человека, который обрек ее брата на верную смерть?
В оазисе был устроен праздник, посвященный новому шейху. Идрис впервые появился перед подданными в облачении вождя. Его приближенные тоже нарядились в лучшие одежды. Мужчины щеголяли оружием, женщины позванивали браслетами и серьгами.
Потом состоялись конные скачки. Идрис легко победил в состязании всадников своего возраста и без малейшей гордости принимал похвалы. Издали наблюдавшая за этим Анджум знала, что Идрис устроил богатый праздник и облачился в парадные одежды не потому, что зазнался, просто таков обычай.
Все завершилось пиром, где местной знати подавали изысканные кушанья, такие, как кебабы из ягненка, рис с изюмом и острая фасоль. Для угощения простых бедуинов также были зарезаны бараны — мяса хватило всем.
Гамаль, Халима и братья были рады наесться вдоволь, тогда как у Анджум не было аппетита. Девушка думала о том, что, прогнав Кабира, Идрис хотел защитить ее честь, но вместе с тем, сам того не желая, бросил на нее тень.
В разгар праздника она отправилась в пустыню. С каждым днем девушка забредала все дальше и дальше. Она могла блуждать и час, и два, и три — только это спасало ее от горьких мыслей.
После дождей в пустыне образовались зеленые участки. Анджум неизменно радовалась, набредая на один из них. Сегодня ей повезло, и она увидела чудесные мясистые розетки с гроздьями соцветий и целую лужайку лиловых звездочек, которые, как она знала, можно есть. Это было что-то вроде дикого лука, и Анджум решила набрать его, чтобы принести домой и порадовать своих маленьких братьев.
Девушка увлеченно собирала растения в подол, а потому была невнимательна и рассеянна. Впрочем, она не ожидала встретить тут людей.
Обогнув бархан и увидев белых мужчин в военной форме и их коней, Анджум испуганно отпрянула и попятилась. Лук высыпался из подола, но она о нем не жалела. Возможно, ей бы удалось незаметно скрыться, но одна из лошадей вскинула голову и громко, протяжно заржала. Мужчины встрепенулись и тут же заметили бедуинку.
Девушка пустилась бежать, а они с криками бросились за ней. Она в ужасе петляла меж барханов, и они с безумным хохотом гнались следом.
Споткнувшись, Анджум упала на песок. Ее сердце билось, как бешеное. Почувствовав на своем теле чужие руки, бедуинка буквально оцепенела. Она ждала, что случится самое худшее, и чувствовала, что не сможет сопротивляться.
Ее куда-то поволокли, а после бросили на песок.
— Что происходит? — послышался слабый голос.
— Бедуинка, лейтенант. Мы ее поймали. Похоже, забрела сюда случайно.
— Не трогайте ее! — голос заметно окреп. — Подведите ко мне.
В скудной тени акации лежал какой-то человек. Анджум подтащили туда.
Симон увидел худую, буквально иссушенную солнцем испуганную девушку, которую удерживали солдаты. Очень бедная, ветхая, выгоревшая на солнце одежда, смуглая кожа, тонкие спутанные косички, синяя татуировка на лбу. А еще у нее было точь-в-точь такое лицо, как у дочери полковника Фернана Ранделя.
Это казалось невероятным, и он приписал такое совпадение бреду или знойному мареву, которое искажало действительность. Боль в месте укуса все нарастала, язык во рту распух, отчего Симон то и дело прикладывался к фляге с водой, хотя это мало помогало.
Он услышал, как солдаты во главе с Доне пытаются объяснить бедуинке, что их командира укусил скорпион и что, если она сумеет помочь, они ее отпустят.