Ее голос прозвучал безжизненно и тихо, и она тут же заметила, как один из уголков рта жены полковника пополз вниз.
— С приездом, мадемуазель. У вас есть рекомендательные письма?
— Нет, сударыня. Я еще нигде не работала.
— Тем не менее вы решили, что справитесь.
Не зная, что сказать, Берта растерянно пожала плечами, и стоявший позади полковник пришел на помощь.
— Мадемуазель де Роземильи купила все, что заказали вы с Жаклин. Скоро багаж будет здесь.
— Похвально, — без всякого выражения произнесла Франсуаза и, повернувшись к ним спиной, добавила: — Проходите в дом.
— А где мадемуазель Рандель? — рискнула спросить Берта.
— Она у подруги. Скоро вернется. Идите сюда, для вас приготовлена комната.
Комнатка была небольшой, можно сказать — тесной, но Берте понравилась обстановка: комод темного дерева, напольная ваза, узкая кровать с москитной сеткой и небольшой туалетный столик. Девушка поставила в угол саквояж и сняла шляпу. В затененном помещении было нежарко, а благодаря плотно закрытому окну — очень тихо.
Пока она осматривалась и приходила в себя, супруги Рандель встретились на веранде.
— Мне пора на службу, — сказал Фернан. — Буду вечером.
— Мне надо с тобой поговорить!
— Это не может подождать?
— Нет.
— У меня не больше пяти минут.
— Вполне хватит.
По взгляду Франсуазы Фернан понял, что ему не придется услышать ничего приятного. И не удивился, когда жена заметила:
— Эта женщина не написала о том, что она калека.
— Не каждый способен открыто заявлять о своих недостатках. Наверное, она боялась, что ей откажут, — сказал Фернан и заметил: — Наша дочь опасалась, что приедет унылая старая дева, но мадемуазель Роземильи совсем не такая.
— Разве?
Полковник предпочел уклониться от прямого ответа.
— По крайней мере, мы ясно видим, в чем причина того, что она не замужем.
— Не только в хромоте. В том числе и в отсутствии денег. Представляю, чего ей стоило сломать свою гордость и пойти в услужение!
— Но она справилась с этим, не так ли? Она образованна, скромна, целомудренна. Чем не компания для Жаклин?
— Женщина усмехнулась.
— Почему ты уверен в том, что она девственница? У тебя есть доказательства?
Полковник постарался не выдать смущения.
— Мне кажется, это и так понятно.
— В тридцать лет целомудрие уже не является достоинством, — отрезала Франсуаза. — Это свежесть, покрытая плесенью.
Фернан вздрогнул. Как она могла рассуждать о свежести, если от нее всегда веяло пороком!
— Я не вижу причины отказываться от ее услуг.
Женщина подозрительно прищурилась.
— Вижу, она тебе нравится.
— Это неподходяще слово, но если ты хочешь его употребить, то надо исходить из того, понравится ли она Жаклин.
Когда муж ушел, Франсуаза направилась в дом и бесцеремонно вошла в комнату Берты. В конце концов, все здесь принадлежало ей, бразды правления жизнью этого дома и его обитателей всегда были в ее руках.
Девушка поднялась с кровати, на которую присела отдохнуть, и едва заметным движением расправила платье. Мадам Рандель сверлила ее взглядом, отчего Берта то краснела, то бледнела. Она ощущала себя подавленной куда более решительным характером и сильной волей этой женщины.
— Как вас зовут? — сполна насладившись паузой, спросила Франсуаза.
— Берта.
— А полное имя? Жильберта, Альберта?
— Нет. Просто Берта.
— Вы аристократка?
— Теперь уже нет.
— Хорошо, что вы это понимаете, — безжалостно заметила Франсуаза и не преминула добавить: — Учтите, если вы приехали на поиски жениха, мы не станем вам помогать.
— Уверяю, что нет.
— Вы три раза подряд произнесли «нет», а это хуже, чем «да», — усмехнулась Франсуаза, и Берта выдавила:
— Да. Простите, сударыня.
Они не успели закончить разговор: с веранды послышался звонкий голос, потом раздались шаги, отворилась дверь, и перед Бертой предстала восточная красавица в европейском платье, очень естественно облегавшем ее прелестный стан.
У Жаклин Рандель было тонкое лицо, высокие скулы, медовая кожа, быстрые искорки в глубине больших черных глаз и воистину роскошные волосы, заплетенные в две толстые косы. Берта представляла ее совсем другой.
Слегка приобняв за талию и небрежно поцеловав дочь, Франсуаза сказала:
— Это та самая мадемуазель де Роземильи. Я оставлю вас. Поговорите. С твоим отцом я все обсудила, но решение будет за тобой.
Некоторое время они смотрели друг на друга — существа из разных миров. Потом Берта промолвила:
— Я буду рада оказаться вам полезной, мадемуазель Рандель.
Почему-то она ожидала, что у Жаклин окажется какой-то акцент, но та произнесла на чистом французском:
— Вообще-то, это была идея моих родителей.
Это прозвучало довольно застенчиво. Она не знала, как общаться с внезапно появившейся в ее жизни незнакомкой, и ее собеседница тоже. Берта понимала, что очутилась в довольно странной семье. Она была достаточно проницательна, чтобы это почувствовать.
— Мне очень жаль…
В ее словах звучали искренность и затаенная боль, и Жаклин тут же промолвила:
— Нет-нет, я только хотела сказать, что недавно вышла из пансиона, а там мне никто не прислуживал. Я привыкла все делать сама.