— Вы позволите поговорить с вами? Я совсем недавно приехал из Франции и мало что знаю.
Девушка снова кивнула. Она не понимала, что ему надо, и ждала, что он скажет. Симон представлял, чем он рискует, но желание разгадать эту непостижимую загадку неумолимо толкало его вперед.
— А вы родились здесь, мадемуазель?
— Да.
— И ваши родители тоже?
— Отец покинул Париж много лет назад, а мама никогда не бывала в других краях.
— Вам тут нравится?
— Это моя родина.
— Жара, пески… — промолвил лейтенант, чувствуя, что не продвинулся ни на дюйм и только увязает все глубже и глубже.
Наверняка эта девушка сочтет его идиотом! В лучшем случае — очень странным человеком. И посмеется над ним.
Она и впрямь улыбнулась.
— Ведь мы живем не в пустыне…
— Вы правы. Простите, я забыл представиться: лейтенант Симон Корто.
— Меня зовут Жаклин.
Симон тут же подумал о том, насколько ей не подходит это имя. Однако, услышав его, уже было трудно представить, что эта девушка — не европейка.
— А вы бывали в песках? — осторожно спросил он.
— Только на краю пустыни.
— Она вас не испугала?
— Нет. Пустыня зачаровывает и околдовывает. У нее своя душа, свой язык…
— Язык… Вы знаете арабский?
— Я — нет. Мама тоже. Но мой отец понимает арабский и неплохо на нем говорит.
— А братья или сестры у вас есть?
— Нет, я одна у родителей.
Девушка продолжала смотреть на молодого человека так, словно задавала себе вопрос: чем его столь сильно заинтересовала ее семья?
Симон понимал, что их беседа напоминает допрос. Если Жаклин расскажет об этом своим родителям, ему не избежать неприятностей! Он собирался ретироваться, когда на поляне внезапно появилась женщина. Мадам Рандель. Она не стала проходить по дорожке, а просто продралась сквозь кустарник, не думая о том, что расцарапает руки или порвет одежду.
Ее черные волосы выбились из-под шляпы, меж бровей залегла сердитая складка, губы были плотно сжаты, а выражение темных глаз казалось угрюмым, даже зловещим. Мадам Рандель сжимала в руке кнут, и Симону почудилось, будто она готова хлестнуть его по лицу. Молодой человек решил, что, пожалуй, Гийом Доне был прав, когда говорил, что эта женщина похожа на сумасшедшую.
Он слегка попятился.
— Что это значит?! — воскликнула мать девушки.
Лейтенант отвесил короткий поклон.
— Простите, сударыня, я к господину полковнику.
— Оно и видно! — презрительно бросила Франсуаза и приказала: — Немедленно уходите.
Симон вновь поклонился сперва ей, потом — Жаклин и, не оглядываясь, покинул сад. Франсуаза проводила его подозрительным взглядом.
— Что он вынюхивал? — сходу спросила она у дочери.
— Ничего.
— Неправда. Я прочла это у него на лице.
Жаклин пожала плечами.
— Мы просто разговаривали.
— Ты не захотела поехать со мной. Я вернулась, потому что Дайон сбил копыто, и застала тебя беседующей с молодым человеком. Вы сговорились?!
— Ради всего святого, мама! Я видела его первый раз в жизни! Он просто не застал папу.
— Я велю Фернану наказать этого молодого человека.
— За что?
Франсуаза усмехнулась.
— За беседы с девицами во время несения службы. Как его имя?
На лице Жаклин отразилась тревога.
— Прошу тебя, не надо! Он всего лишь расспрашивал о здешних краях. Полагаю, он заговорил со мной из вежливости.
— Предварительно отыскав тебя в глубине сада. Я проберу сторожа за отлучку. Думаю, лейтенанта направила к тебе мадемуазель де Роземильи. Придется поговорить также и с ней.
— Она здесь недавно и не знает наших порядков.
— Каких порядков?
Жаклин слезла с качелей и надела туфли. Подобрала упавшую книгу. Потом подняла глаза и пристально посмотрела на мать.
— Что здесь все подчиняются тебе и твоему настроению.
Это было похоже на дерзость. Такие вещи Жаклин говорила впервые.
Франсуаза в самом деле считала, что все, что здесь находится, принадлежит ей. В том числе и дочь. Но сейчас женщина почувствовала, что это не совсем так.
С трудом удерживаясь на шатком внутреннем мостике, каким-то шестым чувством она угадала, что в эти минуты ей не стоит быть резкой и настаивать на своем.
— Увидев, что ты беседуешь с каким-то незнакомцем, я попросту испугалась.
Девушка распахнула и без того казавшиеся огромными глаза.
— Чего? На нем военная форма, и он не похож на вора. Разве ты никогда не разговаривала с молодыми людьми? А как же тогда знакомятся?
— Разговаривала. Иначе не вышла бы замуж.
— Я знаю, что с папой ты познакомилась на балу и что ты была богата, а он — нет.
На губах Франсуазы появилась улыбка, хотя взгляд оставался настороженным, холодным.
— Твой отец был неотразим! В нем было нечто, подобное золотой жиле, спрятанной в недрах горы. Благородство, порядочность, честность. Он всегда оставался таким.
— Ты влюбилась в него? — прошептала девушка, и Франсуаза твердо ответила:
— Да. Он — первая, главная и единственная любовь моей жизни.
— Я хочу, чтобы и у меня было так! — мечтательно произнесла Жаклин, не замечая, что Франсуаза внимательно наблюдает за ней.
— Тебе еще рано думать о замужестве. К тому же не стоит забывать, что ты не просто девица на выданье, а дочь полковника Ранделя.