Белые? Ночью? Этого не могло случиться! Кто-то из своих? Это казалось еще менее вероятным. Идрис не знал ни одного человека, который посмел бы решиться на такое, потому что пойти против решения шейха означало пойти против воли Аллаха.
Внимательно присмотревшись, он различил отпечаток чей-то ступни. Судя по размерам, это мог быть след ноги подростка или… женщины!
Идрис нашел ближайшего бедуина, охранявшего оазис. Тот ничего не видел и не слышал. Угроза набега европейцев ночью была ничтожно мала. Они не ориентировались во мраке пустыни, потому всегда нападали днем.
Юноша боялся поверить в свою догадку, потому что это было немыслимо. Анджум! Почему она это сделала?! Зачем предала соплеменников, приняв на свою душу самый тяжкий грех?! Теперь Идрис был должен ее проклясть и объявить награду за ее голову.
Что произошло? От чего она убежала? Ведь этот француз был для нее чужим! Она видела его первый раз в жизни! Он не понимал по-арабски ни слова, а она не знала его языка! Что могло их соединить?!
На ум пришли слова песни:
— Девушка прекрасная, постой!
Я тебе не принесу несчастья.
Если ты согласна — убежим.
В дальние края вдвоем с тобою.
Если ты согласна — улетим
В дальние края с тобой, как птицы.
— Я согласна убежать с тобой,
Юноша прекрасный, я согласна!
Я согласна убежать с тобой,
Хоть на край земли бежать согласна.
Честь свою на суше и воде
Без оглядки я тебе вручаю.
Я согласна улететь с тобой,
Дикий голубь, молодая птица.
Поскорее выбери один
Изо всех путей на белом свете.
Что бы ни случилось, — я с тобой,
Я с тобою в радости и горе.
В песне отсутствовало несколько слов — о том, что если один юноша увозит девушку, то другой ее теряет.
На мгновение Идрис закрыл лицо руками. Так досадно и горько ему еще никогда не было.
Симон не заметил, как прошла ночь. Наверное, большую часть времени он находился в забытьи, хотя что-то все-таки не давало ему упасть на землю.
На заре солнечный свет ласкал все вокруг, и ветер был таким же приятным. Песчаные дюны неуловимо меняли свою форму. Казалось, едва проснувшаяся пустыня спокойно и ровно дышит.
Каким образом арабка нашла путь во тьме? Не иначе, проследовала по лунной дороге, под светильниками из звезд!
Сейчас девушка все так же бодро шагала вперед, ведя верблюда в поводу. Казалось, песок не жжет ее ноги в сандалиях из сыромятной кожи, а солнце не печет покрытую простым платком голову. То, что она спасла его, по-видимому, ценой свой чести, отречения от соплеменников и родных, казалось невероятным. Она разрушила все, без надежды что-то построить. Она дважды подарила ему жизнь, и это было немыслимо.
Симон сказал себе, что если им удастся выбраться из песков, он станет заботиться об этой арабке до конца своих дней! Он никогда не считал себя неблагодарным.
Кругом простирался диковинный, первобытный, воистину библейский пейзаж. Внезапно лейтенант вспомнил о клятве отдать себя на волю Аллаха, сделать немыслимый шаг — сменить веру. Теперь он укрепился в своем желании. Бедуинка, дикарка, имени которой он пока не знал, смогла совершить невозможное, значит, сумеет и он.
Когда солнце поднялось выше, девушка остановила верблюда. Симон сполз на землю. Развязав бурдюк, арабка предложила своему спутнику напиться, и лейтенант сложил руки в благодарственном жесте.
У бедуинки были такие темные глаза, что, глядя в них, он словно натыкался на стену. В свою очередь Анджум удивлялась тому, какие они светлые и прозрачные у этого европейца. Казалось, за ними, как за стеклом, можно разглядеть его душу.
Он был благодарен ей, он ее уважал. Анджум это чувствовала. Никто и никогда не относился к ней так. Только Идрис. Но он стал шейхом, он облечен властью, он женится на Кульзум. Их пути разошлись.
Девушка осознавала, что одним махом вырвала все корни, обрубила все нити. Порой ей становилось так страшно, что она до боли стискивала зубы. Но потом говорила себе: Аллах видит все, он знает будущее, а потому побуждает к действию. Человек понимает то, что ему нужно понять, много позже.
Симон показал на себя и сообщил, как его зовут. Девушка поняла и сделала то же самое. Ее звали Анджум. Это имя отныне и навеки отпечаталось в сердце молодого человека.
Они поехали дальше, и Симон думал о том, что пустыня — тот мир, где хорошо чувствуешь смерть и ее приближение. И не боишься этого.
Должно быть, так происходит в старости. Человек не испытывает сильных переживаний, все словно отдаляется от него, покрывается дымкой, а потом исчезает. Но он был еще молод и хотел жить.
Когда впереди показались очертания города, Симон Корто не поверил своим глазам. Только сейчас он понял, что все это время держался на пределе сил.
Но было необходимо продержаться еще немного. Он должен был показать арабке, куда его отвезти.
Анджум ощутила легкий, нежный, солоноватый аромат и вспомнила, как Идрис впервые показал ей море. У нее сжалось сердце. Сейчас она вовсе не была рада вновь увидеть огромное водное пространство.