— Ожидание губительно, если мы говорим о песках. Очутившись в пустыне, человек поначалу не испытывает никаких трудностей. Однако спустя час его тело теряет литр воды, а еще через несколько часов он худеет на двенадцать фунтов. Ночная прохлада поможет ему восстановить часть сил и позволить прожить еще один день, но затем он погибнет: его убьет беспощадное солнце, — полковник произнес все это бесстрастно, словно констатируя факт, но Берта чувствовала, что в его душе не стихает гнетущая боль.
— А лошади?
— Тоже не выдержат.
— Неужели мадам Франсуаза и мадемуазель Жаклин поехали в пески!
— Жена — могла, а дочь просто последовала за ней. Заблудиться в пустыне куда проще, чем в лесу. И, конечно, попасть в плен к бедуинам.
— Это очень опасно?
— Прежде они не трогали женщин. Но сейчас, когда мы здорово перешли им дорогу…
Наступила пауза, потом Фернан произнес, кивнув на рюмку:
— Я бы советовал вам выпить. Это поможет избавиться от бессонницы и тревожных мыслей.
Берта взяла рюмку и, чуть помедлив, сделала большой глоток. Это было что-то гораздо более крепкое, чем вино. Напиток обжег язык, горячей струей скатился по горлу и такой же волной пробежал по жилам.
— Я сочувствую вам, господин полковник, — искренне промолвила Берта.
— Благодарю вас. Вот уже много лет мне никто не сочувствовал. А вы? Как складывается ваша нынешняя жизнь?
— Я не уверена, что сейчас уместно говорить обо мне, — пробормотала девушка.
— Почему нет? Ведь в доме нас только двое.
Берта вздрогнула. Только сейчас до нее дошло, что он прав. Она остро ощущала присутствие рядом мужчины, и ей было очень неловко.
— Я всем довольна.
— Вам не скучно?
— Нет.
— Неужели? Если б вы хотя бы раз побывали на каком-либо женском собрании или посетили офицерский клуб в те дни, когда туда пускают и дам…
— Зачем мне это? — естественно и спокойно промолвила Берта. — И потом я всего лишь прислуга.
— Вы не обычная прислуга. По рождению вы выше всех нас.
— Я так не считаю. Я — это просто я. Что касается работы — такова моя нынешняя роль, и я играю ее, как могу.
— Я рад, — заметил полковник, — что рядом появился человек, понимающий столь простые и вместе с тем мало кому доступные вещи. Вы ведете себя естественно — это главное.
— Разве вы не живете в окружении людей, ведущих себя естественно? — удивилась Берта.
— Если вы имеете в виду стремленье моей жены разрушать все вокруг, тогда да. Что касается Жаклин…
Берта смутилась. Она вовсе не желала обсуждать личную жизнь полковника, хотя и знала, что в ней далеко не все ладно. Вместе с тем она видела его потерянный, вопрошающий взгляд, взгляд человека, которому нужна помощь. А еще ей почудилось, будто Фернан Рандель готов открыть ей какую-то тайну.
Неожиданно он опустил ладонь на ее лежавшую на столе руку, и Берта замерла, не зная, что делать. Его пальцы слегка погладили ее кожу, и по телу девушки пробежала дрожь. Она не хотела его обижать и вместе с тем ощущала неловкость и страх. Что это означает, и как ей быть?!
Когда она уже собиралась освободить руку, полковник вдруг поднялся со словами:
— Уже поздно. Спасибо, что составили мне компанию. Хотя бы на несколько минут я почувствовал, что не одинок. Доброй ночи и спите спокойно!
Берта не двинулась с места, пока Фернан не ушел, оставив на столике полупустую бутылку и рюмки. Девушка сочла разумным вымыть их и убрать в кухонный шкафчик. Ей вдруг подумалось, что если мадам Рандель вернется и увидит все это, у нее могут возникнуть нехорошие подозрения.
Франсуаза в самом деле вернулась — это произошло на следующий день. Берта укрылась в своей комнате, потому что видела: мадам Рандель приехала одна, без дочери.
Возможно, то было проявление малодушия, но мадемуазель де Роземильи боялась встречаться с нею. А еще не хотела мешать супругам.
Был тихий спокойный вечер. Небо поблекло, лишь несколько розоватых облачков быстро неслось к западу. В саду раздавались тихие звуки — птицы устраивались на ночлег. Легкие занавески на окнах слегка колыхались.
Берта ощущала на лице теплое дыхание ветра и слышала все нарастающий шум на террасе. Она подошла к дверям, комкая в руках носовой платок и ругая себя за искушение узнать какие-то подробности.
Голоса доносились очень четко и громко: возможно, полковник и его супруга попросту забыли о компаньонке своей дочери.
— Почему там осталась именно Жаклин? — резко произнес Фернан Рандель.
— Это было жесткое условие, — угрюмо произнесла Франсуаза.
— В каком состоянии ты ее покинула? Она боялась, тревожилась?
— Нет. Она держалась уверенно и спокойно. Наша девочка очень мужественная.
— Мне кажется, дело не в мужестве, — ответил полковник, — хотя в этом тоже. Жаклин вернулась в свой мир, и инстинкт дает ей понять, что она в безопасности.
— Ах, вот что ты думаешь! — воскликнула Франсуаза, и по ее тону можно было понять, что она готова наброситься на мужа с кулаками.
— Но это правда.
— Она ничего не знает, вернее, не помнит!
— Она может вспомнить. Мне кажется, Жаклин не вернется. Или вернется совсем другой.