– Вы очнулись? – неожиданно раздался приятный женский голос. Я бы подпрыгнул от неожиданности, но тело настолько затекло, что я едва шевелил пальцами. Рядом со мной никого не было – говорившая воспользовалась дистанционной связью.
– Да, – прошептал я в маску. В маске был или микрофон или ларингофон и меня услышали.
– Очень хорошо. Потерпите еще минут пятнадцать, и к вам подойдет доктор, – сказала она.
– Разумеется, куда ж я денусь, – ответил я.
От нечего делать я натужно пытался восстановить цепочку событий, которые привели меня в реанимацию. Все началось с простого и понятного желания получить много денег. Я не строил иллюзий по тому поводу, что не будучи лицом значительным у себя дома, я тут ух как развернусь! Дом…
Черт! Так много людей, которых я никогда уже не увижу.
Одного интереса, чтобы начать заниматься контрабандой, было мало. Пусть и двигаться на новом месте по старым рельсам я не намеревался, но такой неоднозначный шаг был мною сделан совсем неспроста. Казалось, передо мной открыт весь мир и тысячи путей, но позже я убедился, что Травер был прав – вовсе не так просто попасть на борт звездолёта не как пассажир.
Даже со всеми нужными лицензиями – капитана и пилота, космический корабль все равно оставался не просто средством передвижения, а роскошью доступной немногим. Можно было отправиться постигать премудрости Силы, благо организаций, ее изучавших были десятки, но все они, не скрывающиеся во мраке ночи, разумеется, были под крылом Ордена джедаев. Кроме того, там не учат даром, или же ожидают уважения к неким философским или этическим концепциям от меня крайне удаленным.
Что бы я ни захотел сделать – всюду были потребны деньги. Зачастую очень большие. Власть давал капитал, обращенный в электронный сигнал.
Идти работать в корпорации или просто на чужого дядю мне не хотелось. Да, вероятно используя Силу, я мог бы резво взлететь по карьерной лестнице, перескакивая через ступени. Но шагать по головам, достигать каких–то вершин в совершенно неинтересном мне деле, оставаясь заложником корпоративных ограничений и соблюдая строгие правила своей страты, я не намеревался. Быть одновременно господином для одних и рабом для других мне не хотелось. Зачем все это? Я не Палпатин, мне неинтересна власть ради власти. И уж точно я не обладаю всеми его талантами.
Учитывая то, как распределялась прибыль в нашей команде – каждый из нас работал на себя и это нас устраивало.
К власти я не стремлюсь, точнее к власти в уже сформированном социуме. Поскольку не считаю, будто бы правитель в современном обществе способен что-то действительно изменить – не советуясь ни с кем и не опасаясь потерять поддержку того правящего класса, интересы которого представляет. Как говорится – у режиссера на съемочной площадке власти больше, чем у президента. Кроме того можно совершенно неожиданно пройти проверку на мидихлорианы и все твои решения, указы и все, что ты подписывал, признают постфактум недействительным. Как это бывает с решениями судьи за год до того, как он получает психиатрический диагноз.
Можно было обчищать казино, играть на бирже или заняться прочими сравнительно честными способами отъёма денег у населения. Но, боюсь, что они нисколько не безопаснее, чем занятие контрабандой. И они бы привлекли внимание джедаев – особенно попытка игры на бирже. Пусть я уже привлек их внимание и меня «поставили на учет» – но делать что-либо, чтобы они занялись мной всерьез, я не намеревался.
Через несколько минут, после того, как я окончательно пришел в себя, в палату зашел человек. Знание об этом давно уже капля за каплей конденсировалось из будущего, постепенно сгущаясь в едва различимый образ грядущего, и стало откровенно ясным за несколько секунд до того, как перед ним распахнулась раздвижная дверь. Легкая форма безумия – и я к ней уже давно привык. Само мышление начинало работать иначе с этим размазанным во времени ощущением реальности.
– Оставайся в покое, лучше не шевелитесь, – сказал участливый голос мне почти в ухо.
– Хорошо, – прошептал я в маску. Едва не ответил до заданного вопроса.
–Я твой лечащий врач, Эктон Тэйлор. Главный реаниматолог, но так вышло твой случай я курирую лично. Он уникален, поэтому тобой помимо меня занимается целый консилиум биохимиков, хирургов и ксенобилогов. Если тебе важно знать, где ты и что с тобой, то сейчас ты находишься в торакальном отделении реанимации центральной клиники Космического города. Твое состояние сейчас улучшается и тебе ничего уже не угрожает. Что само по себе чудо. Как попал сюда, помнишь? А то ты вполне мог и не запомнить – учитывая в каком состоянии тебя привезли.
– Помню. Повезло мне, – сказал я одними губами.
– Согласен. Вряд ли еще бы где-то тебе помогли, учитывая твое начальное состояние. Хотя теперь я уже в этом и сомневаюсь. У твоего организма поразительная живучесть.
– Неудобно, трубка эта – пожаловался я.
