– Сколько будет толково собрать мою руку и привести в порядок мое горло?
– Сорок восемь тысяч за реконструкцию нервных волокон и десять тысяч за пластику. Но шрам может остаться все равно. И на все это неделя. И, да, это расценки для людей. С тобой, возможно, придется возиться дольше и заключать контракт по специальному прейскуранту.
– Мне это по карману, – сказал я уверено.
– Вот это под сомнением. Твои счета, как и всей прочей команды сейчас заблокированы, – с явным разочарованием сказал Эктон. – Ты и так нас разорил. Радуйся, что главврач не подписал тебя как неизвестную форму жизни и дал разрешение на операцию и использование медикаментов с того корабля, выглядевшего как гость из параллельной зазеркальной галактики. Хотя вообще-то тебе должны были оказать бюджетную услугу – по сути, муниципальную эвтаназию. Главврач не захотел портить безупречную репутацию заведения лишним трупом. Открытая статистика, все дела… Да и мне было интересно, что ты за организм.
– Главврач у вас добряк, – усмехнулся я. – И со мной наверняка захочет поговорить следователь. Скажи ему, что я готов общаться с ним в любое время. И что я тот навигатор, который ему все объяснит. Это к вашей собственной выгоде.
– Я постараюсь. И ты не обязан получать платные услуги именно у нас, мы их не навязываем. Согласно закону.
– Да, да. Придерживайся протокола и дальше, – улыбнулся я доктору.
– Я люблю свою работу и не хочу ее терять, – сказал мне врач на прощание. – Но я бы советовал это поправить, – он провел пальцем по своему горлу.
Еще день я провалялся, питаясь разной очень полезной и питательной, но безвкусной пищей из сухпайков, принесенных с борта «Счастливой шлюхи». Пусть я и находился почти все время в одном положении, но лежа в койке можно было посмотреть или почитать новости – закрепив перед собой экран планшета на гибкой опоре. Но я не мог зайти здесь на необходимые мне голонет-ресурсы и это несколько расстраивало. Информационный голод терзал меня не слабее чем обычный . Но организм активно себя восстанавливал, а я сам так и не смог узнать, кому и зачем было нужно нас прикончить.
***
– Я вас ждал, – сказал я вошедшему следователю. Его заставили переодеться в антисептическую робу – консилиум врачей все еще спорил насчет того, насколько опасны для меня хирально обратные микроорганизмы. Или мои собственные для окружающих.
– Правда? – удивился он.
– Конечно. Вы еще не прочитали, что такое «Зеркальный переход с разворотом»? Весьма занимательное явление, я замечу.
– Прочитал, но с точки зрения закона вы обязаны сообщить об изменениях в биометрии, делающих ваши документы ничтожными в течении недельного срока. Минус время, проведенное в гиперпространстве.
– И где же прошло время более недели? Или я провел его, изображая пробитый бурдюк на этой койке? Так вроде нет, мы еще ничего не нарушили, так какие претензии? – спросил я его, ожидая подвоха.
– Это не так, – безразлично сказал он. – Существует протокол, и по нему это было не изменение биометрических данных, а использование поддельных документов. Нет ни одного намека, что это хоть каким-то боком ваши документы.
– Правда? Вы в этом уверены? – издевательски спросил я у него.
– Существует официально утвержденная программа сверки, – так же монотонно сказал он. – И она не думает, что это так. Я, как представитель власти должен сообщить, что вы и ваши товарищи подозреваетесь в убийстве десяти человек, а также краже личности и использовании поддельных документов. Хорошо еще, что не в неуплате налогов. Выдвинутые вам обвинения весьма серьезны. И поэтому, когда ты придешь в лучшее состояние, то тебя переведут в тюремный лазарет.
– Замечательно, – откомментировал я «радостные» известия. – Однако я могу возразить, что состава преступления нет, так как биометрия была изменена под действием факторов неодолимой силы, чему есть доказательства. А, что касательно тех десяти идиотов, то они сами напросились. Это была чистейшая самооборона, – я вспомнил выражение лица несчастного, которому я отрубил руки. Я был бы не прочь повторить опыт с его конечностями. – Они сами напросились.
– В коридор вошли две группы лиц, – хмыкнул офицер. – Вышла одна, и никаких свидетельств того, кто начал резню первым у нас не имеется.
– А презумпция невиновности? – поинтересовался я у следователя. – Тут же не пространство хаттов, в конце концов? Это ж самая святая штуковина в Республике?
Действительно, в законах всех субъектов Республики было общее правило – никто, к примеру не мог посадить вас за то, что подозревают в никак не размеченном пространстве рандомных данных зашифрованный блок данных. Это не доказуемо, а потому стеганографию[4] надежно покрывала от всяких посягательств презумпция невиновности.
