Сила – великий, могущественный союзник. Всегда подскажет, какой поступок верен, на черном или белом остановится шарик рулетки. Шепнет на ухо о том, какая игральная карта из руки будет к месту. Но что толку от Нее, если и руки и даже рукава пусты? Когда выбирать не из чего. Сила не даст и знания о том, о чем никогда не слышал. Я давно понял – что если в чём-то неплохо разбираешься, понимая суть явления, то и Сила будет в этом вопросе куда более доходчива. И наоборот – трудно понять, как же поступать в совершенно незнакомой ситуации. И Сила также плохой советчик в такой ситуации.
Также обстоит дело и в фехтовании. Нельзя стать искусным фехтовальщиком без значительных усилий и далеко до удачливого бретёра тому, кто не потратил значительную часть жизни на тренировки – их не заменит ничто иное. Не помогла мне и Сила – мне не хватило собственно опыта, который Она не подменяет.
Да, разборки не всегда решаются холодным оружием и зачастую эти, полученные большим трудом навыки бесполезны – проще иметь под рукой бластер. Но большой глупостью будет нарываться на неприятности, и полагаться только на большую пушку. Бластеры, разумеется, тоже важны. Но куда страшнее тот враг, все члены команды которого готовы идти врукопашную. Одинокий «герой» рискнувший решить вопрос мечом против толпы с бластерами долго не протянет – щит такого человека не сдержит концентрированный групповой огонь. Группа же с мечами дойдет – и с легкостью вырежет стрелков. Умение фехтовать потому очень ценится среди авантюристов и куда больше, чем навыки стрельбы. И это-то в век звездолетов! Причудливы изгибы истории.
Но военщина и Кейн в частности все равно считают стрелковое оружие нисколько не менее важным, чем холодное. На войне редки встречи один на один. И даже десяток на десяток – стреляют, как правило, многие сотни, и такой концентрированный огонь легко протыкает личные щиты. Поэтому наступление пехоты и выглядит столь странно по земным меркам – в полный рост и большими толпами. Но это только выглядит глупо – тот, кто заляжет, и будет экономно отстреливаться, неизбежно проиграет – ведь главенствующую роль играет слаженность и плотность огня. Наши предки тоже наступали плотным строем с мушкетами в руках далеко не по дурости – стоит рассредоточиться и такой строй тебя сметет – попросту из-за плотности огня. Или затопчут кавалеристы. Тут место неточности гладкоствольных фузей занимал тот факт, что для вывода из строя бойца противника в него надо было не просто один раз попасть – а стрелять и очень много.
Те, кто подстроил нам засаду, полагали, что мы пьяны и поэтому не постеснялся сойтись лицом к лицу, решив не рисковать и не устраивать перестрелку. Но мы уже не были пьяны. Воды Стикса! Можно было предсказать эту встречу заранее и вовсе ее избежать. Похоже, алкоголь притупляет чувствительность к Силе. Должно быть, и как всякий любой депрессант — психоактивные вещество, угнетающее центральную нервную систему человека. И я начинаю понимать джедаев-трезвенников. Интересно, а как на этом деле отразится прием растормаживающих и галлюциногенных веществ? Усилит ли возможности? Изменит ли их? Любопытно.
Через недельку, когда я совсем отошел после того, как надо мной провели последнюю операцию, состоялся суд. До этого я все же успел погостить в СИЗО. Весьма комфортное одиночное жилье, но удобства были мне не милы – я все также находился в информационной блокаде. Толку от головизора и урезанной версии голонета было мало.
Ознакомившись с материалами дела, более чем на половину состоящими из анализа брызг крови и наших коротких показаний, я отдал должное тому, кто вычислял тригонометрию потоков артериальной и венозной крови, а также капли крови, слетающих с оружия, которым мы активно размахивали и воссоздал по ним картину боя. Трехмерная модель настолько точно повторяла мои действия, что я узнал в ней каждый свой шаг, каждый взмах клинком.
Беспокоило меня только то, что, по мнению экспертов, одна дорожка ускорения и след артериального кровотечения[5] с царапиной на полу ясно показывали, что один из убитых был добит, а вернее ему снесли голову уже после того, как он был тяжело ранен и находился на земле. Это могло пойти, как превышение самообороны. Но только, если он оставался последним поверженным нападающим. Поэтому то, что на первичном допросе я сказал, что не видел, чтобы кого-либо добивали, было правильным решением. Я вообще сказал, что был занят только своими оппонентами и даже не соврал.
Для явки в суд мне даже дали на прокат приличный официальный костюм. Отчасти такая щедрость была связана с тем, что простая одежда стоила совсем недорого – "копейки" по сравнению с другими товарами. Отчасти и потому, что моя одежда мало того, что была проколота шпагой, так еще пропиталась кровью и являлась материальным доказательством.
Так как дело было коллективное, то вся команда «Счастливой шлюхи», доселе разлученная, встретились на скамье подсудимых. Правда, находясь в отдельных закрытых полем ячейках, так, что даже на суде мы не могли общаться друг с другом.
