– Мы очень удачно заскочили, – сказал Кейн, осматриваясь по сторонам. – Ебаный тупик!
Я сплюнул на один из эмиттеров щита. Слюна, вскипев, мгновенно испарилась. Мда..
– У них аэроспидер, – сказал я, заприметив желание нас прикончить и агрессию высоко в воздухе. Сафари не выйдет.
– Фиерфек! – выругался Кейн.
Нейла тоже достала бластер, вернув саблю в ножны.
– Почти прямо над нами, – вкрадчиво сказал я.
– Ёбаный дым! – выругался Травер. Хорошо, что очки плотно прилегающие к голове – дым пока еще не раздражал глаза.
– Они тоже нас не видят, – оправдался Кейн.
Я, отдавшись течению Силы, медленно поднял бластер вверх, водя стволом вслепую. Осталось совместить направление с тем, которое обещает результативное попадание. Я с удовольствием вдавил гашетку, так как жал недавно на рычаги игровых автоматов. Ещё и ещё.
Бинго! Начавший рассеиваться дым прорезала вспышка. Спидер накренившись, врезался в стену дома напротив. Нехер использовать аккумуляторы, способные бахать, как тротил при разрушении! Дозиметр зафиксировал всплеск гаммы – а зря я надеялся, что при этом не развалился еще и какой-нибудь реактор. Зря.
Травер с Нейлой открыли шквальный огонь из-за угла сдерживая наступавших. Я тоже присоединился к веселью, отколов и без того разбитый угол здания. Перекрытия второго этажа рухнули, подняв тучу пыли и похоронив кого-то под собой.
– ГОВОРИТ СТРАЖА, МАТЬ ВАШУ! ВСЕМ НЕМЕДЛЕННО БРОСИТЬ ОРУЖИЕ! ИНАЧЕ ЗАМОЧИМ НАХЕР! – раздался синтезированный переводчиком громогласный голос свыше. Там парил бронированный спидер с назвавшимися стражей.
– ТРИ! ДВА! – мы дружно вслед за Травером бросили оружие на пол, показывая открытые ладони вверх – оттуда, откуда светил ослепляющий луч прожектора.
– ХОРОШО. ПЕРВЫЙ, КТО ДЕРНЕТСЯ – ПОКОЙНИК,– через пару секунд раздался тот же голос.
Сверху из спидера стражи мягко на гравишутах спустилось несколько гуманоидов. Полностью покрытые металлом фигуры с вытянутыми вперед шлемами слишком узкими, чтобы в них смогла бы уместиться человеческая голова. Резкие хищные движения – с этими существами лучше не шутить.
Держа наперевес оружие, напоминающее копья – только с бластером на конце, они вынудили нас отключить щиты и, забрав всё оружие, грубо загнали в отгороженные силовыми полями ячейки аэроспидера. Попались.
Доставив в каменную крепость, нас передали уже совсем другим «людям». Тюремные охранники, заломив назад руки и одев на голову непрозрачные мешки, пинками погнали нас вперед перед собой, словно заключенных в тюрьме для смертников. Затем грубо закинули в одиночные камеры, предварительно лишив всей одежды и выдав какие-то арестантские тряпки. Попытки заговорить обрывались болезненными тычками ножнами мечей в живот и ударами тяжелых ботинок.
В каменном мешке, в который меня забросили, не было ничего кроме плесени, дурнопахнущей дыры в полу в противоположной от двери стороне и простой лежанки для сна. Спустя миг я заприметил еще и кран с водой, вмурованный в стену. Подойдя к параше, я сплюнул в зловонную дыру скопившуюся во рту кровь. Ощупал языком ротовую полость - ублюдки разбили мне губу, возможно, рассечена десна, хорошо хоть все зубы на месте. Открыл кран – всполоснул лицо. прополоскал рот, но так и не избавился от железистого вкуса крови.
Зеркала тут тоже не было.
Сев на край далеко не стерильно на вид полимерного тюфяка я нашел в камере еще две голокамеры. Фасетка голокамеры любопытно мерцала через бронестекло прямо надо мной, еще одна едва светилась, притаившись в толстенной двери. Даже посрать в одиночестве не дадут. Хотя вряд ли наблюдатели получают удовольствие от наблюдения за дефекацией.
Немного успокоившись, и растирая ушибы, я решил «прогуляться» по тюрьме. Естественно мысленно, наружу меня не пускала бункерная гермодверь. Ощущения были, как будто вляпался в грязь. Обострив свои чувства, я буквально пропитался вонью этого места. Охранниками тут были не те профессионалы в броне, а всякая шелупонь. Люди, никто, викваи, нимбанцы. Были и твилеки. Каждой твари по паре. Хотя с такими стенами и дверьми побег был делом сложным. Но в любом случае он был делом еще и бессмысленным – надо узнать сначала, что стало с командой и капитаном. Или заглянуть в будущее – чтобы узнать есть ли в этом вообще смысл.
Камера такая мизерная, что ее даже шагами толком не промеряешь, не наступив в отхожее место. Омерзительно!
Голокамеры… вот мы и остались с вами наедине. Останется только кто-то один. Но нет – их нельзя ни гасить, ни сжигать – ни в коем случае!
Надо вспомнить то, что я уже знаю и вылепить из этого нечто невозможное. Я уже тренировался с голокамерами на борту корабля. Их можно не только сжигать или примитивно гасить. С ними проходят и другие фокусы. Можно передавать картинку монотонного цвета – на выбор. Изуродовать или исказить ее. Заставить застыть на миг – другой.
Теперь осталось свести все старые приемы и нужные мысли в одно место. И совершить нечто новое. Настрой-то подходящий. Поскольку на это возникло сильное желание.
Это определяющий фактор.
