– Могущественный владыка, – вкрадчиво сказал твилек. Тоже поклонившись. Хотя я почувствовал, как нелегко дался ему этот шаг. – Этот бездарный охотник за головами, разумеется, лжет, огульно обвиняя меня в нападении. Моя репутация говорит обо мне, как о свободном торговце и умелом контрабандисте, а вовсе не как о пирате. В то же время эти отмороженные с позволения так сказать «охотники за головами» а в действительности убогие уголовники нарушили покой твоего города. Как делец я могу и не прилететь с делами туда, где любая мразь может напасть на честного твилека, – лица пиратов приобрели выражения крайнего возмущения. Но они сдержались, не дав себя спровоцировать. – Ты, несомненно, заработаешь больше, если накажешь беспредельщиков попутавших всяческие границы, а что важнее неудачников и продашь их всех в шахты, или как гладиаторов. Я не знаю, есть ли у них судно и какова его цена. Оно, несомненно, дешевле, чем мой корабль. Но я готов вручить тебе за справедливый суд подарки. Двадцать килограмм платины и один миллион кредитов.
Травер закончил свою речь.
Были еще четыре тонны кортозиса, который всё ещё оставался в трюме, поскольку мы выбросили тогда не все контейнеры. Но Травер их не упомянул, всё еще не выдавая единственной зацепки, ведущей к Куану. У меня затеплилась надежда, что мою еще не озвученную версию избавления от нависшей над нашими шеями угрозы он уже рассматривал. И пока не отбросил за её безумием.
То, что капитан предложил платину – очень хорошо, хатты любят «твердую» валюту. Хотя любой, живи столько же, сколько и они[3], будет с подозрением относится к виртуальным валютам, не обеспеченным ничем кроме веры в их ценность. Чей курс вдобавок беспрерывно скачет как пресловутая стрелка осциллографа.
– Ты не желаешь принести ему в дар рабыню? – спросил, облизнувшись жирдяй.
– Нет, она очень дорога мне, – сказал Травер, – к тому же она очень строптивая женщина и плохо знает свое место. Я так и не смог воспитать ее как следует, – с напускным разочарованием, сказал он. Не обладай я Силой, я бы мог этого и не понять. – Но та платина, о которой я говорил – высшей пробы.
Я припомнил то, что мы сбросили тогда на пиратов не все контейнеры – попросту не успели. Хоть на что то сгодится.
– Есть ли что у кого добавить к сказанному? – толстяк обошел всех присутствующих. – Ты, – он подошел к пирату-викваю, поднявшему руку.
– Я готов дать в дар великому правителю свой корабль, если он будет справедлив, – сделал он последнюю ставку.
Травер, однако, промолчал, ему расклад был виднее.
Хатт был, несомненно, велик, - тонны две живого веса в нем точно было. В такой момент я жалел, что Джордано Бруно оказался прав[4].
И он сохранял полное спокойствие. Ему бы в покер играть.
Он молча жевал свою пищу, словно бы еще не заметив, что суд вообще начинался. Молчали и мы. Затем спустя минуту туша всколыхнулась.
– Ам Ма Буки. Буудепутарима. … – начал он мычать на своем хаттском. Низкий голос его заполнил всю залу, все почтительно притихли.
– Великий Робадда принял решение, – перевел на основной секретарь, театрально взмахнув рукой. Шоудаун наступил.
– Кодака и его команда получат честь принять участие в ежемесячных Играх. Где умрут в страшных мучениях, развлекая благословленный прекраснейшим правлением мудрого Робадды народ. Всё их имущество будет конфисковано в пользу владыки. Он с благодарностью примет дары капитана Травера Последнего. Часть этой суммы будет потрачена на компенсации пострадавшим.
Торговец Будури получит двадцать тысяч кредитов. Владыка говорит, что на ремонт в действительности нужно всего сорок тысяч. Будь его жадность ещё выше, Робадда велел бы посадить его на тупой кол за попытку обмануть его. В следующий раз, если Будури решит обмануть его, он прикажет снять с него кожу. От себя лично добавлю, что тебе лучше вообще не попадаться ему на глаза.
Зао Орант получит свои триста тысяч, как того и желал. А гражданин Фендо получит бесплатный абонемент на посещение Игр, где сможет увидеть, как пираты лишатся своих жалких жизней.
Капитан Травер Последний и его команда могут быть свободны. Само собой, вручив обещанные дары.
Благодарите хатта за справедливость! – громко окончив свою речь, секретарь стукнул посохом.
Все поклонились. Согнул спину и я, дабы не выяснять пятой точкой, чем же тупой кол отличается от острого.
Один из пиратов начал громко ругаться и кричать. Его оборвал оглушающий возглас хатта. Он мог орать ещё громче, настолько громко, что у меня заболели уши. Пират, услышав хатта и вовсе сбледнул с лица и расплакался, начав причитать над своей судьбой.
– На пару слов, – сказал мне секретарь.
– Что нужно?
– Мой господин хотел узнать, не намерен ли ты сменить нанимателя? Он считает, что твои таланты на его службе будут вознаграждены намного более щедро, чем работа на контрабандиста, – вот какой поворот!
– Спасибо, но меня это не интересует, – отказался я от этого сомнительного предложения.
– Жаль. Будури бы даже решил вопросы с ценой за твою голову, если бы ты согласился. Прощай наемник, – сказал мне секретарь.
