– Повелитель Робадда-хатт велел привести вас сюда, чтобы выслушать ваши доводы и взаимные претензии, – неожиданно высоким голосом сказал он. – Вы все будете говорить по очереди, и не будете перебивать друг друга, иначе он посадит несдержанных в клетку и продаст на рынке, как диких животных. Поскольку только животным позволено вести себя на Его суде несдержанно.
Травер молча кивнул.
– Говорить будете только с моего позволения, и замолкните, если я скажу. Вы поняли?
– Да, – сказали мы.
– Не слышу! – взвизгнул толстяк.
– Да поняли мы, – ответил капитан за всю команду.
– Теперь слово за торговцем Будури – провозгласил подручный хатта.
Серокожий неймодианец в зеленой хламиде сделал шаг вперед и, патетично упав на колени перед хаттом заламывая руки проблеял:
– О в’ьеликий Робадда! Защ’итник и благослов’енный прав’ит’ель! Кто-то из эт’их п’иратов обрушил полов’ину моего магаз’ина. Я на грани разорен’я! Твой верный подданый вс’егда уважал твой закон и исправно плат’ил налоги. Я н’е смь’ейю м’ечтать, чтобы ты наказал в’иновных, но пусть они заплат’ят за прич’ененные разрушения.
– Во сколько ты их оцениваешь? – спросил его толстяк.
– Семьд’есят тыс’яч республиканск’их кред’итов. Ил’и двадцать три тыс’ячи купонов. Или тридцать ч’етыре тыс’ячи тойдар’ианских шуршиков.
– Повелитель рассмотрит твою просьбу, – сказал ему толстяк с напускным сочувствием. Я присмотрелся к шапочке неймодианца - невзрачная и невысокая, что говорило о его низком среди других неймодианцев социальном статусе.
Хатт в это время вообще не подавал признаков активности. Казалось, его вообще не интересует представление, которое перед ним устроили жалкие людишки.
– Хозяин мастерской Зао Орант, – провозгласил жирный слуга хатта.
Вперед вышел забрак. Он коротко поклонился.
– Великий Робадда. В ходе перестрелки погиб один из моих ценных работников.
– Сколько он стоил? – спросил человек с интерфейсом.
– Когда я купил его, он стоил мне двести тысяч кредитов. Но он уже много лет работал на меня и приобрел высокую квалификацию. Поэтому я оцениваю потерю в триста тысяч.
– Повелитель рассмотрит твою просьбу, – так же формально ответил он и ему.
– Гражданин Фендо Алриссиан? – обратился толстяк к немолодому человеку.
– Великий Робадда. – Надтреснутым голосом сказал он. Он был разбит горем. – Была убита моя дочь. Она была свободным человеком, и я требую незамедлительно предать смерти ее убийц.
– Ты желаешь кровной мести? Ты официально объявляешь ее, или просто просишь предать преступника смертной казни? – спросил его жирный секретарь, или кто там он был.
– Если их приговорят к казни, то это меня устроит. Меня не устроит никакое иное наказание и если их отпустят, то я буду добиваться возмездия согласно обычаю, – твердо сказал тот.
– Этот вопрос решит повелитель, – приторно улыбнувшись, сказал секретарь – Но он, возможно, назначит компенсацию. Как решит великий Робадда.
Он обернулся к группе из восьми гуманоидов, тем самым, которые пытались прикончить нас. Вернее к тем, кто выжил после этой глупой попытки.
– Чем вы оправдаете свои действия?
Вперед шагнул их вожак. Охрана, охранявшая драгоценные центнера жира, держала его на прицеле оружия. Впрочем, как и нас.
– О, величайший и милостивейший владыка! Могущественный Робадда-хатт! – склонился в низком поклоне перед ним виквай. – На меня, когда я беспечно отдыхал со своей командой, подло напал убийца и пират Травер Последний. Он очень опасный убийца и едва не смог лишил меня жизни. О его подлых деяниях говорит очень большая сумма, назначенная за его голову. Она станет твоей, если ты решишь казнить его. За головы его наемников-пиратов тоже назначена немалая награда. Она тоже может стать твоей. Один из них бывший солдат и хороший боец, ты сможешь дорого продать его любому ланисте[2]. А прекрасная твилека может стать огненным кристаллом любого гарема или дома для удовольствий. Его корабль огромен, хорошо оснащен и стоит целое состояние, его ты тоже сможешь конфисковать у этих убийц. Сверх того я могу принести тебе скромный дар в триста тысяч республиканских кредитов если суд будет справедливым.
– Это всё? – спросил его, поморщившись, секретарь. Виквай кивнул, еще раз поклонившись. – А что скажете вы? – он обратился к нам.
